Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой...
Будни Тибидохса
24.05. В Тибидохсе вовсю гремит свадебное праздненство, но никто еще не знает, что свадьба обернется настоящим кошмаром, как только в порог Тибидохса переступит Чума...
В ИГРУ НУЖНЫ:
| ДРЕВНИР | ДЕНИС | КАТЯ | |
Добро пожаловать на ролевую "Тибидохс: Противостояние". Мы рады приветствовать всех и каждого. Не задерживайтесь на пороге, проходите, знакомьтесь с нашими сюжетами, регистрируйтесь и присоединяйтесь. Мы рады любым новым и оригинальным персонажам, поспешите, мы начинаем...

Тибидохс. Время, назад!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тибидохс. Время, назад! » Будни Тибидохса » 6 июня э.г. Некромаги выходят на тропу войны.


6 июня э.г. Некромаги выходят на тропу войны.

Сообщений 1 страница 30 из 33

1

Вид отыгрыша: первый этап: индивидуальный. закрытый. второй этап: массовый, открытый.
Дата|время: 4-5 утра.
Действующие лица: Жанна Аббатикова, Верка Попугаева (мастер). Елена Свеколт, Глеб Бейбарсов - ментально. Ученики и преподаватели Тибидохса - со второго этапа.
Описание:
Только что пережит тест Теофедулия. Все, наконец, выдыхают и позволяют себе немного расслабиться. И тут-то некромаги решают нанести удар. Свеколтини, успешно прекрываясь необходимостью подготовки к тесту, перерыла весь закрытый отсек в библиотеке, заговорила Абдуллу так, что тот и двух слов в рифму связать не может. Но она нашла - нашла выход из ситуации, в которую угодили некромаги. И теперь они отправляются в подвалы, чтобы снова попытаться открыть Жуткие ворота и выпустить хаос. На этот раз они уверены в успехе своего предприятия, ведь для достижения им требуется всего-то какой-то светлый маг - ключ к воротам. Аббатик отправилась на его ловлю и первой ей попалась Верка Попугаева...

0

2

Отличная ночь для смерти и зла, - мурлыкала про себя Жан, медленно, но верно продвигаясь  по коридору в сторону восточной башни. 

...Ночь и правда была волшебная, во всех смыслах этого слова. В меру темная и зловещая, в меру тихая и загадочная. Полная луна освещала небосклон, растекшись как огромный радиационный блин, в окружении россыпи крупных звезд. В  другой, их, реальности таких  звезд  некромаги даже представить не могли… Впрочем, они и сейчас их совершенно не представляли, ибо  с вечера сидели в самом сердце школы, по самое "не хочу" зарывшись в древние  и пыльные фолианты, и звезды на небе могли лицезреть ну разве что третьим глазом.  Честно говоря, в основном, в книжках копалась Иелен. Светловолосая была самой стойкой из некромагов  во всем, что касалось нудной,  монотонной работы и могла сутками напролет заниматься тем, что других повергало в смысловую кому и летаргический сон.  Для Аббатик, которая была существом активным и непоседливым, это времяпрепровождение было подобно самым диким пыткам и извращениям над мозгом. И все же она честно пыталась внести свою лепту во всеобщее дело. Пока Свеколт, окончательно утомившись от ее жалобного сопения, не отправила подругу по ремеслу… попить водички, или яда – не принципиально.  Аббатик на пару мгновений оскорбилась в лучших своих намерениях, но прислушавшись к голосу разума и Иелен, перестала усердно мешать, отсела в уголок и принялась повторять сложноступенчатый ритуал отсоединения духа от тела.  Потеря главной "помощницы", как не странно, пошла делу на пользу и  некромагам удалось обнаружить искомый материал. Теперь было понятно, почему все предыдущие попытки открыть чудо-ворота потерпели обидный и досадный крах. Ответ очень закономерен – чтобы открыть какой-то замок, необходимо иметь идеально подходящий под него…
- Я достану нам этот самый ключик! – бодро вскочив на ноги, заявила Жан. Выражение смертельной скуки на ее лице в одно мгновение поменяло свой вид, вкус и цвет на решительное "вижу цель, не замечаю препятствий". И, правда, чего тут сложного? Если Иелен все правильно перевела с древнего хмырьзнаеткакого языка, в  Тибидохсе тьма тьмущая этих ключей всех мастей и весовых категорий. Целое отделение, по недоразумению недобидых светлых магов – выбирай любого и открывай  двери! Немного остужала мысль: если все так просто, почему же заветные Ворота до сих пор под замком – на том и этом свете хватает больных фанатиков, желающих освободить Хаос и уничтожить белый свет для собственных острых ощущений. А с другой стороны, далеко не все такие умные как их Иеленка, не  владеют в совершенстве темной магией и древним диалектoм  хмырьзнаеткакого языка.
На поиски истины у некромагов ушла куча времени и Аббатик всем нутром ощущала , как тикают предсмертные минутки замечательной ночи, но это совершенно не смущало. Любой чернокнижник знает, что самое темное время – перед рассветом. Полночь  - для дилетантов, а настоящие профессионалы творят свою вредоносную магию под клювом просыпающегося петуха. Вот где требуется настоящий талант и сноровка… Впрочем, во многих ритуалах время суток не более чем условность. Раскрытие ключа тоже не было привязано к особым временным рамкам, но Жан, как и другим некромагам ужасно хотелось завершить начатое немедленно, сию же секунду. Да и какой смысл ждать на океане погоды?

...Создав поисковый маячок на ближайшего носителя светлой магии, Жан с приятным удивлением обнаружила, что далеко ходить не придется, в относительной близости от подвалов как раз ошивался подходящий для них экземпляр. Видимо, некромаги не единственные, кто страдал бессонницей этой ночью. Какая прелесть, что не придется идти на Жилой этаж  и вламываться без спроса в чужие сны, - думала Жан,  неотвратимо приближаясь к источнику света. Тот, словно предчувствуя свой косяк, замер на одном месте, не увеличивая, но и не сокращая расстояние. Жан, как  матерая гончая взявшая след, неотвратимо приближалась. Еще один поворот, зигзаг, кривой коридорчик, похожий на тупик и вуаля! Бесшумно открываем двери и несколько секунд изучаем малознакомый затылок такой же малоизвестной особы. Ох уж эта плохая память на имена! Приходится поднапрячься. А, точно!
-  Вера! Как хорошо, что я тебя встретила! Глеб и Ленка заблудились  там, в коридоре, и я никак не могу их отыскать.  Ты же все здесь знаешь! Помоги, пожалуйста!
Глаза в глаза и в ход уже пошла магия, легкая, практически не уловимая.  Она все жарче разогревает любопытство объекта, напрочь стирая из  сознания всяческие намеки на самосохранение и здравый смысл. Два некромага заблудились в коридоре – ну не смех ли? Но сейчас Попугаева и не в такое готова поверить.  Крысолов был великим иллюзионистом. Интересно, кто-нибудь  еще помнит, что дудочка была всего лишь частью его имиджа? И совершенно иная сила вела крыс за собой в моря… Та же самая, что сейчас заставляет Верку Попугаеву следовать за  подозрительным некромагом в темные подвалы.
- Мне кажется,  они не случайно "потерялись"... Между нами девочками – у них всегда была какая-то странная дружба. Представляешь, Глеб и Ленка часто вдвоем запирались  в темных и романтичных склепах… Нет, понятия не имею, что они там делали...
Жан уже еле поспевала за несущейся на парусах любопытства Попугаевой, которая как по заказу,  следовала в верном направлении. Эх, вот бы все овцы с такой же настойчивостью рвались на собственное закланье!

+3

3

Вера не просто так была в подвале, она выполняла важную миссию. Она давно подозревала, что эти двое друг к другу не равнодушны: эти взгляды косые, обидки на ровном месте. А потом она успела перехватить письмо от этой младшекурсницы. Конечно, Верка потом снова аккуратно запечатала его, чтоб не сорвать встречу, но и сама пришла с удовольствием, и теперь подглядывала через стенку за происходящим. Сама она в своем поступке не видела ничего предосудительного. Теперь было главное не попасться. Девушка так напряглась, что чуть не взвизгнула, когда к ней обратились по имени.
- А? Что? Кто? - испуганно завертелась она. К счастью, даже от страха она не кричала громко, все-таки организм помнил, что она на вроде агента под прикрытием. - Жан, не мешай, я тут такое смотрю... - попыталась отмахнуться Попугаева, как вдруг услышала два магических имени, это обещало быть интересным. Кому вообще нужна эта парочка, если речь идет о Глебе и Ленке?
- Что? Как так заблудились? - не понимала Верка, а от того только внимательнее смотрела на Жана. Прямо в глаза - черные как ночь, глубокие как бездна. У Аббатиковой такие удивительные глаза! Но очень пугающие... Как порой проснешься среди ночи в холодном поту от внезапного приступа страха, а вокруг все такое черное, беспросветное. Вот такие и у некромагини глаза - беспросветные. Так она и попалась, как жалкая крыса на дудочку крысылова. - Да... Это очень интересно... Глеб и Ленка! Как неожиданно! - в голове все путалось и покрывалось туманом, но Верка не замечала ловушки. Ее несло какое-то неведомое чутье. - Мне казалось, что Глеб увлечен Таней Гроттер, разве нет?
- Показывай дорогу! - любопытство захватило девушку с головой, влекло за собой, как огонек влечет мотылька. Ей и в голову не приходило, что и чутье ее, и любопытство тоже могут быть захвачены и не интересной новостью, а магией Аббатиковой. Ведь к пятому курсу все сложнее находить действительно качественные сплетни, громкие сенсации, все какая-то ерунда попадается. Нет! Попугаева не могла так просто пройти мимо такого интригующего события.

+1

4

Завлечь Попугаеву в некромажьи сети было совсем несложно.  Аббатик подозревала, что  даже отнять у годовалого дитеныша погремушку заняло бы гораздо больше времени. Так элементарно, что аж скучно. А слишком простые задачи  никогда не были любимым развлечением некромагов – чем замороченее и неприступнее крепость, тем веселее ее брать. Если бы здешние темные маги  не  медлили как напившиеся тормозной жидкости улитки, то уже давно  могли потопить всех светлых в Тибидохском рву, как котят… - оптимистично подумала девушка, искренне недоумевая, почему сие простое решение жилищных неурядиц до сих пор не пришло никому в голову.
Девушки двигались по едва священным коридорам, все глубже устремляясь к дальним подвалам. Жанна отстала буквально на пол шага, с весёлым удовлетворением наблюдая, как Верка  сама весьма успешно прокладывает себе последний путь. Было бы очень несправедливо мешать человеку в стремлении побыстрее добраться до финиша. Ей не требовалось никаких подсказок. Словно три дня не евший толстяк, учуявший запах фаст-фуда, Попугаева летела по направлению к Запретным Воротам. Неужели, ее природная магия действительно способна найти Барса и Иелен на расстоянии, безо всяких заклинаний? Удивительно! Жан была почти готова зауважать Попугаеву, как мага, пока та вдруг сама  все не испортила всего парой слов.
- Глеб увлечен Гроттер? Что за чушь! – жизнерадостно хмыкнула Аббатик, нечеловеческим усилием воли гася на ладони зарождающийся огненный шар, так, чтобы Верка ничего не заметила.  Опять эта рыжая всплыла из неоткуда, вызывая в Жан стойкое желание немедленно отправить ее в никуда! Ну, или отыграться на ком-то ближнем, раз уж Гроттер  пока находится вне зоны действия аббатиковского гнева. Однако  так поступать нельзя.  Врядли друзья оценят, если она сейчас спалит их ключ и обломает всю операцию! Тем более, что уж тут таить, гнев можно утолить только напоив кровью из его источника. Все остальное лишь сильнее разжигает жажду. – Просто он с детства мечтал научиться играть на контрабасе, и вдруг такая возможность -  познакомиться с инструментом поближе. Бейбарсов  тот еще… музыкант.
Казалось бы, ну что такого девочка сказала? А все, фитиль подожжен и приговор подписан! Жан злилась на Попугаеву, которая при своей глупости  чуяла  суть вещей, о которых не хотелось даже думать. Злилась на Глеба, который вместо дела занимался черте чем, да так явно, что хмыри и те наверняка,  были в курсе. Ну и, конечно, Жан злилась на Гроттер. Просто так, за компанию. А кому сейчас легко? Возмездие – штука субъективная и часто карает именно тех, кто совсем не при делах. Особенно, если в дело вступают  некромаги.
Еще один поворот и девушки на месте. Аббатик ласково взяла "ключ" под руку и преодолела вместе с ней последние метры. Охранная сеть заклинаний, призванная не пускать никого случайного, легко расступилась перед  магинями и едва слышно схопнуась за спинами, погружая пространство  в почти кромешный мрак.
- Вот мы и пришли, - сообщила Жан, чувствуя,  как с каждым мгновением проясняются очертания предметов. Еще миг и на каменных стенах весело заплясало пламя вспыхнувших факелов, освещая небольшую  площадку с возвышением, на котором были разложены все необходимые элементы для проведения ритуала. – Спасибо, Вера! Ты даже сама не понимаешь, насколько ты оказалась полезна! Ничего, очень скоро поймешь.
Дружелюбно улыбаясь, Жан провела по лбу "ключа" горизонтальную черту указательным пальцем, лишая сил к сопротивлению и прошептала несколько слов. Очень вредное, энергоемкое заклинание, Аббатик его очень любила – сознание жертвы остается кристально чистым, осознавая в полной мере весь ужас своего положения, а вот тело полностью придает своего владельца, становясь тюрьмой рассудку. Ничто не вызывает такой ужас, как ощущение собственной беспомощности -  все части тела деревенеют, руки, ноги и даже язык. Как себя чувствуют живые статуи? Врядли они счастливы.

Отредактировано Жанна Аббатикова (2014-03-10 17:51:11)

+2

5

Вера не всегда проверяла точность информации - зачем? Так ведь намного интереснее, сначала одна сенсация, потом другая, что предыдущая поддельная. Откуда она что знает? Да, сорока на хвосте принесла. Как и все остальное. Девушка летела по коридору, почти не обращая внимания на Аббатикову и ее кислотные речи.
- Контрабас? С детства? Запомним, - бубнила Верка себе под нос, почти ничего не отмечая. Заклинание Жанны начинало ее понемногу отпускать. - Жан... - протянула вдруг остановившаяся Попугаева. - Напомни мне, куда мы идем?
Верка даже думала остановиться и даже немного подумать, что для нее было совсем не свойственно, но Жанна вовремя подхватила девушку за руку. Место, куда они пришли, совсем Вере не нравилось. Ладно еще родные факелы, к которым девушка привыкла уже за все время, проведенное в Тибидохсе.
– Спасибо, Вера! Ты даже сама не понимаешь, насколько ты оказалась полезна! Ничего, очень скоро поймешь.
Эти слова Жанны Вере совсем не понравились. Вот недаром говорится, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Здесь попахивало тем же. Она натянуто улыбнулась, пролепетав быстрое:
- Спасибо, я, наверно, пойду, - и тут же развернулась на каблуках, чтоб убежать из этого жуткого местечка, как можно быстрее. Но было уже поздно. Она попала под действие заклинания, с которым никак не могла бороться.
- Жан, отпусти меня, что я тебе сделала! - тело разворачивалось обратно, оно так и начало подчиняться, снизу. Сначала задеревенели ноги, потом волна окаменения прошла по телу, закхватив руки и все остальное. Сопротивляться было очень сложно, Вера билась из всех сил, крича, что есть мочи, пока горло тоже не стало ее предавать. Аббатикова в подобных заклинаниях была слишком сильна. Что, что теперь с ней будет? Попугаева могла только надеяться на то, что все обойдется, но, глядя, на инструменты, ей так уже не казалось.

+1

6

Самая большая оплошность окружающих ставить знак "равно" между  словами "некромаг" и "зло". Глупо злиться на автомат, из-за того,  что он стреляет, правда? Ведь его создавали не для игры в бадминтон. Если в какую-либо вещь заложить определенные функции, не удивляйтесь тому, что когда-нибудь настанет время, когда она ими воспользуется.  Именно сейчас и случился один из таких моментов.  Несмотря на длинный язык и острый нюх – Верка не вызывала в Жан серьезных негативных эмоций. Нет, заявочка о Глебе и Гроттер  была, конечно,  лишней и  могла закончится  для Попугаевой смертельным исходом в любом из миров. Однако, никакой речи о ненависти и личной неприязни тут даже и не велось.   Обычное – се ля ви и ничего объективного.  Повернув тело Верки по часовой стрелке до нужной отметки и установив в самом  сердце очерченного круга с пентаграммой. Символ был необычен своей формой и значениями  кривоватых каракулей по его бокам. Не трудно догадаться, что  он был рожден в четырех стихийном пространстве и местным сатанистам не снился даже в самых сладких кошмарах.
Аббатик еще раз внимательно осмотрела каждую закорючку. Она как никто иной понимала, чем может обернуться одна незавершенная линия – была в закромах ее памяти история, которую троица некромагов еле замяла.  К счастью, тогда они имели дело с силами более приземленными. Сегодня же одна единственная ошибка могла стоить  больше, чем застрахованные лодыжки самой доброй тетушки Пуппера.
- Не волнуйся, Верочка! Ты все почувствуешь, - "утешила" парализованную фигуру Жан. Аббатик, не смотря на приобретенное живодерство, не собиралась пытать Верку специально, однако, условия ритуала требовали полной осознанности, понимания и выплеска эмоций от жертвы. Нет ничего сильнее первородного страха  и  истинного ужаса перед смертью. А  раз это работает, то этим просто необходимо пользоваться.
- Вертум Азис колора, - Попугаева зависла в воздухе чуть выше пола. Непреодолимая сила словно растянула ее тело на пяльце для вышивания крестиком.  Руки  вытянулись горизонтально полу, ноги напряженно разведенные в разные стороны  образовали угол в тридцать восемь градусов. Все пальчики вытянулись,  а голова  с глазами, полными ужаса, смотрела неестественно прямо.
- Чего это мы так боимся? – хмыкнула Жан, разглядывая неподвижную фигуру, окутанную страшным магическим заклинанием. – Тебе ведь не больно. Пока еще.
Ненадолго оставив жертву в одиночестве, Аббатик подошла к импровизированному алтарю, просматривая все ли на месте. Очень не хотелось допустить оплошности – слишком долго  некромаги шли к этой минуте. Она нежно погладила острие ритуального кинжала, прежде чем взять его в ладонь. Смертоносное оружие было примечательно тем, что не могло причинить никакого вреда темному магу. Даже если он примется целенаправленно отпиливать себе им палец.  Зато для светлых, это оружие Тьмы  было  весьма опасно – даже легкие раны причиняли  сильнейшую боль и долго заживали, доставляя массу неприятных ощущений,  спустя многие месяцы. Любимый артефакт темных волшебников с  садистскими наклонностями (читай: всех).
Захватив еще пару необходимых предметов, Жан вернулась к «ключу»  и встретившись взглядом с жертвой, ободряюще улыбнулась.
- Ну что, готова? Поехали.
Острее кинжала принялось чертить удивительно красивый узор на внутренней стороне Веркиной руки – от  изгиба локтя до середины ладони. Движения четкие, отработанные… смертельно  опасные. Движения от которых,  по каплям, утекает сила и жизнь.

+3

7

Слова Жанны звучали не очень-то ободряюще. Теперь Верка абсолютно была уверена, что это совсем не глупая шутка, она попалась в самую настоящую ловушку. И теперь темная выполнит свой жуткий план, если, конечно, никто не подоспеет на помощь, ведь вряд ли возможно еще какое-то чудо. Конечно, помещение, скорее всего, было звукоизолировано, но Верка не успевала думать ни о чем, она просто кричала и молила, еще на что-то надеясь, даже когда ее одеревеневшее тело поднялось вверх. Его так и тянуло в стороны.
В какой-то момент крики стали превращаться в стоны и всхлипывания.
- Жан... ну ты что? - мямлила девушка, стараясь пошевелить хотя бы пальчиками ног, но те не слушались и тянулись туда, куда и должны были, по задумке некромага.
- Я... я... может, не надо ничего чувствовать? - тон Жан совсем не обещал приятных ощущений. Да, пока не было больно, но предчувствие пытки во много раз хуже самой пытки. И темная совсем не спешила приступать к ужасам. В глубине души Верка все еще надеялась, что все это просто розыгрыш, что Жан отпустит ее, посмеявшись и постучав по спине, обозвав трусихой. Ну ничего, она ей еще припомнит, пустит какой-нибудь слушок нехороший. Да, хоть про то же, что они стали подругами с Гроттершей. Пусть отмывается потом, как сможет. В другой раз Верка не дастся, больше не будет ходить одна по коридорам, нет... Она ведь что-нибудь придумает, ее ведь кто-нибудь выручит, обязательно. Ведь иначе и быть не может.
"Пальчик, пожалуйста, ну, пошевелись хоть чуть-чуть, тебе жалко, что ли?" - мысленно молила она свой большой палец ноги, но тот оставался глух ко всем ее потугам. Она не видела, что творит Жан, лишь слышала шаги да шорохи. Сердце испуганно замирало, чтобы потом начать биться с удвоенной, а то и утроенной силой, намериваясь выпрыгнуть наружу.
- Может, не надо, а? - с надеждой спросила рыжая у подошедшей Жан. И та даже ободряюще кивнула, подарив секундную надежду. И вдруг боль пронзила руку, разливаясь по ней. Нет, это не было похоже на простую рану или ожог, боль будто проходила насквозь, опутывала, а затем снова обвивала и наполняло тело с новой силой. Даже кричать было невозможно, оставалось только пищать. Пищать и плакать.
- Хва... хватит... ну... не надо... - больше не было криков, девушка переходила на шепот.

+3

8

Ученики огромной школы для трудновоспитуемых волшебников сладко посапывали в свои пуховые подушки и даже не подозревали о том, какие гадости сейчас творятся в подвалах. Вот скажите, где шляются эти любопытные приведения, завучи и страдающие бессонницей  маги, когда их помощь жизненно  необходима? Наверно, именно там, где хотелось их видеть  некромагам.
- Плохо кричишь, - пожурила свою жертву Жанна. –  Больше экспрессии! Может, тебе недостаточно острых ощущений? Так бы сразу и сказала… а то мычишь что-то невнятное.
Аббатикова сделала более глубокий разрез прямо по линии жизни и достав маленький флакон принялась наполнять его  живо стекающим ручейком. Движения были точны и экономны, словно девушка всю жизнь  проработала старшей медсестрой в городской поликлинике. Когда сосуд наполнился более чем на половину, Жан удовлетворенно кивнула и закупорила его плотной крышкой. Кровь светлого мага тот еще эликсир, а смешенный с определенными магическими  ритуалами может творить чудеса – совершенно в прямом смысле.  Поэтому Аббатик собиралась ее со всеми почестями передать Свеколтини для заключительного этапа их миссии.
-  Ну что, Вера, думаю, мечты о томном вампире с брежневскими бровями, который вдруг поселится в Тибидохсе и подарит тебе бессмертие с парочкой спиногрызов  больше не посещают? Согласись, расставаться со своей родной кровушкой очень неприятно.
Длинная беличья кисточка появилась в руках словно из неоткуда и невесомо прогулявшись по открытой ране принялась чертить на «ключе» незнакомые символы. Руки, ключицы, лицо… Едва законченный знак призывно вспыхивал красным цветом и обжигающе больно  вжигался в кожу. Факелы предупреждающе вспыхнули  и  зачадили, как будто окружающий воздух сделался грязным и непригодным для дыхания. Атмосфера заметно сгустилась, словно застывающий шоколад. В помещении неожиданно запахло серой и огромными неприятностями – а значит все шло по плану. Закрыв глаза, некромаг по памяти прочла крепко въевшееся на подкорку, ритуальное заклинание, ощущая неприятную вибрацию.
Началось.
Вот и все, поиграли и хватит. Аббатикова моментально утратила весь налет игривости и даже как-то побелела лицом, словно циркуляция по венам замедлилась, а сердце временно ушло на перекур. В глазах не отражалось ни одной человеческой эмоции,  в голове наступила приятная пустота, без надоедливого жужжания случайных мыслей – Аббатик подключилась в поток, ощущая на проводе саму Тьму.
Трудно сказать сколько прошло времени, она не фиксировала ни минут, ни секунд. Длинный  свиток, переведенный Иеленкой с «хрензнаеткакого» языка воспарил в воздухе между Аббатик и «ключом», повинуясь движению глаз. Светящиеся золотом слова скукоживались и чернели едва касались языка третьего некромага.  Мертвенно бледный лоб покрылся испариной – Жан не очень легко  давалось чтение этого монументально произведения, однако ее жертве, Попугаевой, приходилось значительно хуже. Когда текст был прочитан более чем на половину, тонкое, безвольное тело скрутило нечеловеческой судорогой, выворачивая все суставы и сжимая внутренности. Настоящего не было. Сколько длилась эта пытка неизвестно, возможно часы, возможно несколько секунд. Древняя, запрещенная магия бесновалась, почуяв послабление творимого миропорядка и сладко поскуливала в ожидании чуда.
Когда некромаг закончит чтение, «ключ» получит необходимую силу для начала… конца.
Подожди еще немного, Хаос.
Совсем чуть-чуть…

+1

9

Жан издевалась, Верка даже хотела дернуть руками, вцепиться в ее хитрое личико и расцарапать его напрочь, и пусть делает, что угодно, пусть хоть вопит, хоть кричит. Но, к сожалению, двинуться было невозможно, вообще. Даже от боли. Оставалось только вопить, кричать, умолять. И даже хорошо, что оставалась хотя бы эта возможность. Без нее было бы еще хуже и ужаснее. Из уст Верки вырывались нечленораздельные звуки - на слова не оставалось сил, ужас сковывал сознание не хуже заклинания Жан, подчинившее ее тело некромагине. Где-то в глубине души Попугаева до сих пор отказывалась верить в реальность происходящего. Этого не могло быть! Да, в Тибидохсе частенько случалось что-то из ряда вон выходящее, в результате чего страдали ученики, но обычно это было дело рук Той-Кого-Нет или каких-нибудь древних богов, но чтобы сами ученики устраивали подобные пытки... Как?! За что?! Вера всхлипнула и издала нечеловеческий вопль от очередного приступа боли. Это никогда, кажется, не кончится.
Боль теперь разливалась по всему теле, а не просто по рукам. Верка почти не слышала ехидных слов Жанны. Только тихо страдала, иногда срываясь на крики. Что? Вампир? Какой вампир? Даже сквозь боль и ужас отрывки интересных фраз проникали в голову Верки. Все-таки мастерство не пропьешь и даже болью не заглушишь. Когда-нибудь это все кончится, ей удастся отсюда выбраться, она... она так не оставит все... она, она отомстит...
И снова приступ, раздирающий на части, крик заглушающий все на свете, и разлетающийся по подвалам. Но толстые стены даже крик такой мощи не пропускали. А потому весь остальной Тибидохс так ничего и не знал, лишь готовился к очередному дню. И что ей не спалось только? Понесло же за кем-то подглядывать. Это все дурацкая природная магия, это все она.
Сознание как будто растворялось, оно так и исчезало постепенно, оставляя тело реагировать на все ужасы. А оно уже почти перестало различать разновидности боли. Девушке просто было очень плохо, и держать за сознание она не пыталась, проваливаясь в прекрасный обморок. И в этом обмороке боль отходила на второй план, потому что теперь главенство занимало ощущение невиданной силы, и частички какой никогда не было в Верке. Но она уже не была в состоянии ею воспользоваться.

+2

10

Когда наступит Мрак, и Свету вопреки восстанут из глубин последние Обезумевшие Боги - этот опостылевший мир расколется пополам, выпуская на волю ту самую первородную Силу способную стереть с лица земли вековую историю,  и возродить невероятную чистую энергию с помощью которой на бескрайнем мироздании, как на чистом холсте,  некомаги нарисуют свою персональную сказку.  Это ли не счастье, господа и  дамы? Причем такое счастье, на пути к которому просто не существует никаких моральных преград и философских ограничителей.  Ах, не надо высоких изречений о вселенской борьбе зла и добра! Дайте нам безграничную власть, коробку шоколадных конфет и не путайтесь под ногами! Очень четкая и понятная концепция, которая требует немножко поднапрячься и всего на всего - сделать невозможное.
Занимаясь в данный момент именно этим, Жан чувствовала, как поток магии  огненной спиралью течет по жилам ища выхода, бурлит, бунтует и набирает обороты. Тело «ключа» несколько раз конвульсивно  содрогнулось,  глаза закатились и по губам медленно потекла бордовая струйка. Странно, Верка должны была оставаться в сознании до конца ритуала, однако Жан, ощущала, что душа медленно, но верно покидает сосуд, совершенно не собираясь преобразовываться в светлую энергию. Невероятно, но вдруг, Иелен что-то перевела с «хмырьзнаеткакого» языка неверно? Да нет! Это же Ленка! Она даже тибетским зомби поправляла произношение в прошлый четверг. Минут сорок объясняла отличие истинного пиньинь от варварских произношений тайваньских  аборигенов – еле остановили. Скорей всего, что-то не так с самим «ключом». Жан вышла из потока и внимательно осмотрела все символы, выжженные на теле девушки – те вспухли и почернели, как перележавшие на солнце бананы.
Странная реакция, - нахмурилась Жан, проверяя правильность нанесенных знаков. Почему они не загорелись алым? Почему Верка еле дышит? Или уже и  не дышит… не важно. Важно, что не этого эффекта добивалась некромаг. Где взрыв, где преобразование энергии, где все это?  Аббатик почувствовала себя так, словно ее жестоко обманули в лучших чувствах. Она негромко выругалась, и даже притопнула ногой, понимая, что где-то в расчетах троицы имеется серьезный косяк. Причем, совершенно непонятно, где именно!  Похоже, им достался бракованный «ключ».
- Может, ты вообще не светлая, а так… притворяешься? – задумчиво поинтересовалась Жан у бессознательного тела перед собой. То, само собой, от ответа воздержалось.  Очень трудно отвечать, когда ты висишь в коме под сильнейшим заклятием, а твоя душа с любопытством разглядывает яркий свет где-то впереди тоннеля.
Сознание немного плавилось, а бледный лоб некромага  был покрыт холодным потом – не до конца реализованное заклинание, не получившее  нужную ему «дозу», принималось сосать энергию из своего родителя. Однако, Жан не  собиралась  дозволять кому-то вампирить собственные силы. Чтобы схлопнуть  обряд и выключить  магический поток необходима жертва. Сама некромаг становиться ей не собиралась, а поэтому выбора совершенно не оставалось. Все равно Попугаева врядли останется в своем уме после случившегося, чего теперь манерничать?
Достав любимый кинжал, Жан  сделала еще один надрез на  жертве, а произнесенные слова отречения заставили тело встрепенуться и резко вздохнуть за мгновение до того как в Верку хлынуло целое море нерастраченной магии, грозя разорвать ее тело на крошечные фрагменты.
Поддерживающее заклинание уже не работало и Попугаева с глухим звуком опустилась на каменный пол, продолжая поглощать собой бесконечный поток,  который жадно выпивал остатки ее сил.
Жан неспеша собрала свои инструменты и произнесла очищающее заклинание, полностью убирая внутренние и внешние проявления того страшного действия, которое только что совершала. Теперь о едва не случившемся обряде говорил только немного пониженный магический фон, который обязательно выровняется за пару часов. Ну и бесчувственная фигура, сломанной куклой лежащая посередине зала. Все символы с ожогами  выцветали прямо на глазах, а вот внутреннее состояние никакой уверенности  о светлом будущем не внушало. Выживет или нет? Можно делать ставки. Хотя этот вопрос Жан ни капли не трогал – она вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.
Мысли ее были слишком далеко от судьбы Попугаевой.
Цель ускользнула от  некромагов.
Надолго ли?

+3

11

Внимание! Изменение основной локации действия: из подвалов Тибидохса в Зал Двух Стихий.

Солнце поднималось над Буяном, освещая остров своими лучами. Вот уже в Заповедной Роще чирикают птицы, а по ее тропам бродят олени. Тибидохс просыпается, гудит как встревоженный улий. Кто-то в спешке чистит зубы, кто-то ищет любимый носок в дальнем углу под кроватью, а кто-то - из ранних - уже спешит к Залу Двух Стихий. Но, мой дорогой друг, спеши-неспеши, а раньше времени и булочку не получишь от молодцов-из-ларца. Эти парни крепкие орешки, их так просто не возьмешь! Чем ближе официальное начало завтрака, тем больше народу в Зале собирается. Ученики привычно рассаживаются за свои столы, обмениваясь утренними новостями друг с другом. Но все затихают, стоит появиться Сарданапалу Черноморову. Академик сегодня в приподнятом настроении - в ситуации с ниоткуда взявшимися ребятами из параллельного мира кое-что начало проясняться, в уравнении остается все меньше неизвестных. Сарданапал вышел на середину зала и распахнул деревянный ларец, который был у него в руках.
Двое из ларца, одинаковых с лица, а ну-ка быстренько накормите нас! – крикнул Сарданапал.
В тот же миг крышка ларца распахнулась, и из него вылетело два стремительных смерча, привычно накрывая скатертями-самобранками дубовые столы. Где-то раздался восхищенный вопль счастливых обладателей шоколадной скатерти, а где-то грустный вздох тех, кому досталась капустная. Пожелания академика о приятном аппетите потонули в хоре голосов, обсуждавших доставшиеся скатерти или менявшихся с соседями на что-то более съедобное. Не все, знаете ли, преваривают манную кашу.
Когда, наконец, все занялись едой и в Зале стало более-менее тихо, внезапно раздался обеспокоенный голос Дуси Пупсиковой, которой кусок в горло не лез: а никто не видел Верку? Веру Попугаеву с пятого курса?

+2

12

Во тьме была только энергия, которая то прибывала, то снова убывала, то разрывала на части, а то высасывала силы так, что и жизни в теле не оставалось. Верке то что-то мерещилось, то что-то слышалось, там, в темноте, где и жизни нет. Может, это и вовсе никакая не энергия, что белым лучом пронизала тьму, может, это просто свет в конце туннеля? А она идет к нему... Жить совсем расхотелось? Нет, от него надо было бежать, на что только хватало сил.
Тело не чувствовало ничего: ни ужасающей боли от нарывов, ударов, магии, истязаний, ни облегчения от того, что все это исчезало, не оставив ни следа. В какой-то момент Попугаева просто очнулась, хватая ртом воздух, крича и вопя, еще ничего не понимая, ничего не чувствуя. Тело поймало отголосок той небывалой силы, что еще недавно чуть не убила девчонку, и на этой силе совершило рывок. Разум же ничего не понимал, только направлял беспокойные ноги в привычные места.
Что было? Чего не было? Что выдумка, что реальность? В голове все перемешивалось, ноги путались, а стены невпопад становились прозрачными для глаз Верки - срабатывала природная магия, которую девушка не могла контролировать. В стену рядом с дверями Зала Двух Стихий девушка даже врезалась, да так, что искры из глаз посыпались, при том что Попугаева и так держалась лишь на остатках исчезающей чужой энергии.
Жертва истязаний еле-еле дошла до места, где завтракали все ученики школы, ее шатало и кружило. Она не могла стоять на ногах, и просто падала, но продолжала двигаться куда-то вперед, не осознавая куда, ползком, вопя на ходу что-то невразумительное:
- Бейбарсов, Ленка, Гроттер..., - бормотала Верка, натыкаясь на преграды как слепой котенок. Перед ней взлетела жар-птица, расправив все свои яркие перья. - Ааа!!! - закричала Попугаева на весь Зал Двух Стихий, прикрывая лицо от света. Остатки сознания еще помнили, что свет - это плохо, что свет - это вечная тьма, что свет - это... смерть. - Подвал, подвал, боль, истязания... - в повисшей в Зале тишине слова Верки звучали пронзительно-громко, а сама она выглядела как сумасшедшая: всклоченные волосы, безумно перебегающие с одного на другое глаза. - Не надо, НЕ НАДО... Аааа! Пожалуйста... Я не могу, Жа... - фраза так и оборвалась на полуслове вместе с сознанием. Последние силы покинули девушку окончательно, но вот по своей ли воле? За соседним столом ярко сверкнула глазами небезызвестная Жанна Аббатикова. Верка упала на пол как куль с мукой. Сил не было настолько, что выживет она или нет, осталось под большим вопросом.

Отредактировано Вера Попугаева (2014-04-15 16:37:15)

+2

13

Сегодня было просто замечательное утро. Чудесное, восхитительное… Сколько угодно положительных эпитетов заслуживало это утро, потому что это было утро_после_сдачи_теста_Теофедулия. Того самого, к которому они готовились морально весь год, а физически – весь последний месяц и особенно последнюю неделю. Марина засыпала и просыпалась над конспектами, ей начинало казаться, что скоро ей этот Теофедулий будет в кошмарах сниться вместе со своим тестом (и дернул же черт его придумать!). И, наконец, это кончилось! Чудовой хотелось петь, танцевать, обнимать весь мир – с души упал огромный груз, результаты превзошли ее ожидания, и она безмерно этому радовалась. После теста сдача экзаменов уже не казалась такой страшной, хотя тоже требовала подготовки. Но сегодня можно отдохнуть от всего – и это прекрасно! Ну, как отдохнуть… Интеллектуально – да, но вот физически… Соловей в преддверии начала чемпионата гонял и основную, и запасную сборные нещадно, не обращая внимание на экзамены, события в Тибидохсе и все то, что по мнению тренера могло их отвлечь от самого важного. Для сборной Тибидохса это был последний шанс именно в таком составе завоевать титул, потому что после половина разлетится кто куда и придется начинать сначала. Марина тренера прекрасно понимала, и поэтому стойко переносила тяжелые тренировки. В конце концов, ей не так часто удавалось играть в основном составе и, конечно же, хотелось попасть в него сейчас.
Доброе утро, страна! – с такими радостными воплями подымала она Матвееву из кровати и тащила ее на завтрак. Молодой организм требовал подпитки, особенно в такой тяжелый стрессовый период. Дождавшись в общей гостиной все их Ко, Чудова радостно двинулась навстречу блинчикам, пончикам или чего там попадется на этот раз. Марина свято верила в свою звезду, ведь не могут молодцы из ларца в такой прекрасный день устроить подлянку и подсунуть какую-нибудь невкусную скатерть! Это было бы всемирной несправедливостью, в самом деле.
Я смотрю, не все проснулись, - шутливо пихнула Серебрякова Марина. – В духе поднять подняли, а разбудить забыли? Не спи, завтрак проспишь! Опять придется на печеньках сидеть, - рассмеялась она, вспоминая их «подвиг» по разрисовыванию стен. Слава богу, что приезд Бессмертника отложил их наказание и никого не заставили вручную оттирать портреты, ибо кто знает, что Поклепу придет в голову… А ведь оттереть их гордые лица в ближайшие десять лет невозможно! Если, конечно, инструкция к краске и заклинанию не врет. Впрочем, Марине для их увековечивания хватит и пары-тройки лет. А потом она выпустится из магаспирантуры, куда собиралась отправиться по Диминым стопам, и упорхнет из Тибидохса всерьез и надолго. Но это будет потом, а сейчас их ждет завтрак и, как надеялась Марина, с чем-то вкусным!
Вот на середину Зала вышел академик, проведя привычный ритуал призыва молодцов из ларца. И началось самое интересное! Молодцы вихрем проносились по Залу, раскидывая скатерти налево и направо.
Воу! Сырная! – радостно воскликнула Марина. Она безумно любила все, что связано с сыром, а эта скатерть была одной из ее самых любимых наряду с шоколадной и блинчиковой.
Ребята! – обратилась Чудова к соседнему столу, за которым сидели Орловы-младшие, - меняю сырные палочки на пару блинчиков с маслом!
Пододвинув к себе тарелку с сырным супом, светлая приступила к трапезе, мечтательно поглядывая на сырные шарики в орехах и блинчики, которые ей любезно передали Орловы. В блинчики она собиралась закатать пару кусочков нарезанного сыра и заесть их с чаем. Но вот похоже не суждено было этому сегодня сбыться… Едва успела Маринка закинуть в себя ложки три супа, как со стола напротив, где сидела Дуся Пупсикова, раздался голос как раз таки Дуси. Было непривычно видеть растерянную Пупсикову, которая обычно пышет оптимизмом.
Странно, Верка никогда не пропускала завтраки… Разве что загляделась на что-то крайне интересное? – предположила она, обращаясь к друзьям. Неожиданное отсутствие Попугаевой в свете пропажи Шурасика вызывало некоторые опасения, но Чудова все-таки надеялась, что скоро все выяснится и Верка найдется, и поспешила успокоить Пупсикову: Дусь, да найдется Верка, не переживай! Вон лучше скушай блинчик с соседнего стола.
Знала бы она насколько была близка к истине в тот момент… И не в отношении блинчика. Дверь Зала протяжно скрипнула, впуская опоздавших. Марина инстинктивно повернулась, посмотреть кто это там припозднился. Фраза «А вот и Верка!» уже готова была сорваться с ее уст, как она обратила внимание на странное поведение Попугаевой: та шла, не разбирая дороги и бормотала что-то непонятное, словно она напилась с утра пораньше. Что с ней такое? Это не похоже на обычную Попугаеву… Пронзительный крик, полный боли, заставил вздрогнуть Чудову. Она отложила ложку, внимательно наблюдая за Веркой, как и все остальные. По всей видимости, все были шокированы ее таким внезапным и странным появлением. Верка продолжала двигаться вперед, словно ее влекла какая-то сила.
Вер… что с тобой? – спросила Марина, чувствуя себя неловко, просто глядя на Попугаеву. Но та словно не заметила ее. Снова вскрикнув, девушка потеряла сознание и упала рядом с их столом. Чудова тут же подскочила на ноги и бросилась к ней. Очевидно, что с Веркой что-то случилось. И что-то страшное. Возможно, то же самое что и с Шурасиком? Об этом ей не хотелось думать.
Вера, Вера! – тронула она лежащую без чувств однокурсницу. – Вера, держись! – Марина пыталась нащупать пульс на шее, но это у нее плохо выходило.

+1

14

Серебряков имел полное право подтрунивать над Ко все то время, пока они готовились к тесу: сам он сдал его еще в прошлом году. Всю прошлую неделю он исправно таскал друзьям бутерброды и где-то в чем-то помогал, успевая и поржать над невыспавшимися рожами. С учебниками и тетрадками они ели, спали, ходили в туалет, и, по сути, жили эти дни перед тестом, умудряясь еще и поминать недобрым словом самого Теофедулия. Хотя и у Серебряка были в то же время экзамены за первый курс магспирантуры, не самые легкие. В дрожь вводила Медузия, против которой уже отказывались работать амулеты удачи и прочие финтифлюшки, на которые были горазды магспиранты.
Еще и прошлая ночь стала странной бессонной, что-то мешало Серебряку расслабиться. В итоге на завтраке он был хмур, недоволен и малоподвижен. Замечание Маринки, мол, поднять подняли, а разбудить забыли, оказалось весьма точным, до Зала Двух Стихий Серебряк спускался на автопилоте, и так же брался за ложку, попутно засыпая на подставленной под щеку руке.
Те часы, которые смог урвать для себя Морфей, заполнили мутные кошмары, полные тумана и неопределенности. Дмитрий, определенно, чувствовал что-то, хотя когда наутро сосед спросил, почему он метался пол ночи, Серебряк с удовольствием пересказал сон с участием Поклепа, зеленых панталонов с рюшечками и Милюли с ирокезом.
В голове было странно пусто, да и Ко смотрели на него с легким удивлением: он казался слишком хмурым и серьезным. Из-за погруженности одновременно в мысли и сырный салат он совершенно пропустил слова Пупсиковой, да и то, что Верки нет, не заметил, в отличие от большинства пятикурсников и остальной массы учеников. В конце концов, отсутствие столь эксцентричной личности оставить незамеченным невозможно.
Но крик Веры отвлек и его, заставив обернуться. От вида Попугаевой стало совсем не по себе, как будто разом материализовалось все накопленное беспокойство непонятной этиологии. Она как-то странно шаталась, шагала неуверенно и задевала столы, пугая мелких, но это было не так важно, как несвязный бред, которым Верка пыталась донести нечто важное.
Серебряк, как и практически все в зале, почти сразу понял, что Верка не в себе, и это не просто ужас от, чем черт не шутит, найденных в подвалах хмырей или прочей гадости, а что-то гораздо, гораздо хуже.
- Не надо, НЕ НАДО... Аааа! Пожалуйста... Я не могу, Жа...
Что она недоговорила? Жа? Кто такой Жа?
Крики Верки подейстовали на Серебрякова странным образом: он вдруг внутренне собрался, поднимаясь на ноги еще до того, как Попугаева лишилась чувств, свалившись в обморок прямо перед ним. Когда Маринка тенью метнулась перед ним, опускаясь рядом, он приподнял ее за плечи, укладывая к себе на колено и сжимая пальцами запястье, нашаривая пульс.
Серебряк поднял голову, оглядывая безмолвный зал:
- Чего уставились? Никогда человека без сознания не видели? - и сразу обратился к Марине, - пульс есть, совать нос всюду будет и дальше. В магпункт?

Отредактировано Дмитрий Серебряков (2014-04-02 17:47:48)

+2

15

Шестое июня. Закончен очередной учебный год, уже 12-ый для Жени: 4 года в лопухоидной школе, 5 лет в Тибидохсе на светлом отделении и еще три года в магспирантуре. Год выдался не самым легким, и Устюгов все радовался заслуженному отдыху. Хотя экзамены пока закончились не все... Но парень относился к ним вполне спокойно - да, сложно, но тест Теофедулия все-таки казался намного хуже. И еще помнил, в каком напряжении, даже панике, пребывал он сам перед этим тестом. А потому понимал и сочувствовал выпускникам, среди которых были и его друзья. Хотя смеяться и подшучивать, видя, как упорно ребята зубрят материал, это ему не мешало. "А нечего было балду гонять, говорил же еще в начале года - готовься, а не откладывай все на последний месяц," - напоминал он порой, видя круги под глазами у очередного друга и учебники, которые тот ни на минуту не выпускал из рук, будто те могли волшебным образом испариться или улететь куда-то далеко. Хотя с учетом того, как некоторые из магов колдовали, тем более, ничего не соображая после штудирования и днем, и ночью учебников… да, это было вполне возможно. Но вот, наконец, тест Теофедулия закончился, и, казалось, сам Тибидохс вздохнул с облегчением за всех выпускников. Видели когда-то вздыхающий замок? Нет? Ну и ладно, не зацикливайтесь на этом.
Погода, без сомнений, была отличной. Хотя Женя не отказался бы еще от повышения температуры градусов эдак на десять, но и это его вполне устраивало. Правда, пробуждаться от лучей солнца, слепящих глаза, было не слишком приятно, особенно в семь утра. Еще и Колька Круглов сбежал куда-то (и чего ему не спалось в такую-то рань?), так что пришлось вставать самому и задергивать шторы. А после этого спать юноше уже не хотелось. Проведя некоторое время в комнате за чтением очередной фантастической книги, которые его в последнее время заинтересовали, Женя наконец отправился на завтрак в Зал Двух Стихий.
Еще при входе Устюгов заметил, что стол, за которым он должен сидеть, пуст. И куда это подевались все? Так… Круглов не спит, и где же тогда его черти носят? Может, с Антоном что-то устраивают? А Хранковский, наверное, пакости какие-то устраивает, темный маг - он и после выпуска темный. Найдя всему хоть какое-то объяснение, парень оглядел зал, думая, к кому бы подсесть - завтрак в одиночестве его не слишком привлекал. Поначалу Женя старался не садиться за чужие столы - это казалось ему несколько странным, даже неправильным, ведь не зря в Тибидохсе существовала система рассадки. Но время шло, и вот, он уже вполне привык и мог легко подсесть к друзьям. В этот день почтить своим присутствием Женя решил второй стол магспирантов, за котором сидели также его давние хорошие приятели, братья Орловы. Лукьян также учился с ними, а потому и его парень знал неплохо. Соседи по столику ребят были младше их, да и просто Устюгов редко с ними пересекался и был мало знаком.
Подойдя к столику, Женя весело улыбнулся и сел за него, оглядывая аспирантов.
- Привет, народ. Не против, если присоединюсь? Нет, рады меня видеть? Ну и отлично. - заговорил он, посмеиваясь. - А ваши где? - поинтересовался парень, видя, что за столом собраны не все.
В этот момент в зале появился Сарданапал, и вскоре "двое из ларца" уже накрывали на столы. На стол магспирантов попала молочно-творожная скатерть, тут же пробудившая аппетит у Жени. Пусть эта скатерть и не была одной из его любимых, но кто ж откажется от, например, свежих творожных сырников со сметаной? Хотя с сырниками, и не любимая? - внезапно, думая об этом, понял Устюгов и кивнул сам себе, признавая, что и эта скатерть отныне считается любимой. Взяв себе уже дважды названное блюдо, маг довольно улыбнулся, но начать есть не успел.
Сначала последовал вопрос Дуси Пупсиковой, который в относительной тишине прозвучал на весь зал. Не сказать, что Женю особо интересовало местонахождение Попугаевой, но он поднял голову и огляделся. Школьная сплетница редко пропускала завтраки, тем более, что здесь можно было не только вкусно поесть, но еще и услышать новости. А, ну да, о чем это я? Это от нее все сплетни и узнают. Истинный попугай… - подумал парень и вдруг услышал громкий голос пропавшей.
- Ааа!!! Подвал, подвал, боль, истязания... Не надо, НЕ НАДО... Аааа! Пожалуйста... Я не могу, Жа... - кричала Вера, пока внезапно не упала навзничь.
Еще несколько секунд Евгений пытался осознать, что значили эти ее слова, а потом, вспомнив о том, что девушка, вообще-то, упала и, кажется, потеряла сознание, вскочил. Только у светлой уже были двое, а потому он остановился и недоуменно посмотрел на Орловых.
- Вы что-то поняли? При чем тут подвал, и что с ней вообще? Я что-то пропустил? - уточнил Устюгов на всякий случай (все же, нередко ему случалось пропускать какие-то новости, может, это вполне нормально…), чувствуя лишь удивление, но не беспокоясь особо о происходящем.

Отредактировано Евгений Устюгов (2014-04-05 20:24:56)

+1

16

Завтрак в Тибидохсе особенное время. Далеко не все посещают его в отличие от обеда и ужина. Некоторые любители поспать подольше предпочитают оставаться лишний час в кровати и перехватывать потом бутерброды или бегать за Валялкиным и клянчить у того котлеты с огурцами. Магспиранты те и вовсе, пользуясь привилегиями, приходят часов в одиннадцать и неспешно трапезничают. Вот Лукьян, например, был из таких. Этого чертяку ни за какие коврижки не вытащишь из постели. Поэтому Сева, как верный друг и ранняя пташка, всегда упаковывал другу пару-тройку котлет или кусков торта, ну, смотря что за скатерть попадется им или их младшим. Хорошо все-таки иметь большую семью! Если кто-то, к примеру, как Всеволод терпеть не может манную кашу, то Муза или Ася всегда поделятся с братом тарелкой борща или творожной запеканкой. Это было категорически удобно. Ну, и сам Сева всегда готов был поделиться с младшими, если им выпало что по-вкуснее. Но утром было несколько удобнее. Помимо Луки по утрам крайне редко – в исключительных случаях, приходили девочки, а потому Аделаида с Музой частенько подсаживались к ним поболтать о том, о сем.
Миш, привет! – поздоровался с соседом по столу Всеволод. – Утро доброе или не очень? – поинтересовался он, осматриваясь в Зале. Пятикурсники прибывали в больших количествах. Видимо, вчерашняя сдача теста Теофедулия заставила всех понервничать, и организмы требовали пищи с утра пораньше. Орлов-старший пожал руку Косте, спешившему к своему столику, обнялся с Авророй – обиды недельной давности были уже давно забыты между ними, поцеловал в щеку Асю, махнул рукой Аделаиде, приглашая ее присоединиться к ним за стол.
Магспирантам в плане экзаменов было попроще, чем пятому курсу, многие из которого выпускались в этом году окончательно. За восемь почти полных лет обучения в Тибидохсе Всеволод уже настолько привык и вник в магию, что для него подготовка к итоговым экзаменам на магаспирантуре не вызывала особых трудностей Магией, особенно по своему направлению, Сева увлекался всерьез и как личность увлеченная старался знать все-все о предмете.
Утра доброго, Женьк! – поприветствовал он приятеля. – Конечно, садись! Лука у нас как обычно сопит в две дырочки, а девочки вряд ли придут. Уже почти скоро начало, вон Сарданапал встает. Будем только рады тебе!
После короткой церемонии, закончившейся получением молочно-творожной скатерти, они приступили к трапезе. Всеволод тут же пододвинул себе творожную запеканку и стакан молока, руководствуясь принципом: когда я ем, я глух и ем. Не успел он осилить и половину запеканки, как дверь в Зал заскрипела и впустила ученицу пятого курса Верку Попугаеву.  О, опоздавшие подтягиваются. Правильно, пока еще не все съели. Тем более вон подруга волнуется, - глянул он на стол, где сидела Пупсикова, и приступил было обратно к запеканке, но последующие события заставили забыть его о еде. Да кусок в горло не лез под пронзительные крики Веры о подвале, боли и истязаниях.
Что такое случилось?! – удивленно воскликнул он, понимая, что дело, что называется, пахнет жареным. – Я тоже ничего не понял, кроме того, что ей по всей видимости очень плохо или она видела что-то ужасное… Нет, мы не можем просто так сидеть, пошлите! – обратился он к Эде, Жене и Мише с Аделаидой. Не в привычках светлых было оставаться в стороне, когда у кого-то проблемы, а уж тем более Орлов не мог усидеть на месте и не броситься оказывать помощь. Через пару минут они были уже возле Верки, протолкавшись через толпу учеников, мигом скопившуюся рядом и смотрящую на бессознательно лежащее тело девчушки. Лишь несколько пытались помочь, остальные, по всей видимости, были шокированы произошедшим. И вправду утро начинается с очередной неприятности.. То Шурасик пропал куда-то, то вот Вера без сознания. Надеюсь, все обойдется
Ну-ка, ну-ка, не толпимся ребята, да дайте же пройти, - наконец, ему удалось выбраться из толпы и оказаться непосредственно на месте.
Пульс есть? Хорошо! Значит, жива! – Всеволод закатал рукава и слегка согнул руку в локте. – Дмитрий, аккуратнее! Поменьше трогай ее, это может быть опасно. Она вела себя странно, вполне вероятно, что Вера могла попасть под действие какого-то старинного проклятья или неудачного заклинания. Необходимо убедиться, что это не заразно и мы все тут не попадаем в глубокий обморок.
Меняус неодурачус! – выпустил искру Всеволод, сильно зажмурив глаза. Заклинание, конечно, не самое подходящее для поиска следов магии на человеке, но анатомические заклинания ему давались не так хорошо и он боялся ошибиться в произношении, сделав Вере только хуже. Открыв глаза, он вгляделся в лежащую Попугаеву. Следы магии были, но ни одного открытого источника, через который это «нечто» может попасть на других Орлов не видел, а в деталях уж пусть Ягге разбирается, она специалист. – Вроде все чисто, терять сознание от контакта с ней никто не будет.
Что же такое с ней? Какая-то странная магия… Похоже, что Попугаева переборщила с учебой и нарвалась на старое проклятье. Это в принципе все объясняет. У Абдуллы после развала библиотеки совсем крышу снесло и не вернет, пока домовые не починят все заново там. Надо же думать, что даешь пятикурсникам, тем более таким рассеянным как Попугаева! – Сева покачал головой. Ни одного спокойного дня!

+1

17

Некромаг был в ярости. В той холодной, невыразимой ярости, когда смотришь вокруг невидящим взглядом и хочешь спалить все дотла. Порой он жалел, что у него нет способности Жан испепелять огнем, иначе он бы устроил настоящее огненное шоу. Этот замок словно играл с ними в кошки-мышки, им казалось что еще чуть-чуть и вот оно, желаемое, но нет, все заходило в тупик и приходилось начинать сначала и искать в другом направлении. Он ненавидел это место всеми фибрами своей черной души. Все здесь напоминало тюрьму в их мире, точь-в-точь, буквально до мельчайших деталей. Этот год, проведенный там, Глеб предпочел бы забыть раз и навсегда. Им повезло, хотя он и терпеть не мог признавать удачу как реально существующее нечто, им повезло, что именно в этом месте, где они находились, когда-то несколько лет назад открылся портал, вызванный магией Стихиария. Портал в мир, где Тибидохс – не тюрьма, а они – не особо опасные преступники. Они сумели вырваться. Теперь их ничто не должно останавливать перед достижением цели.
Целую неделю. Целую проклятую неделю они в этом мире – таком странном и перемешанном. И не продвинулись ни на шаг. Он считал, что едва они попадут сюда, как все будет сделано. Но не тут-то было! Ожидание взвинчивало некромага, но сегодняшний провал окончательно его разозлил. Свеколтини едва удержала его от желания разнести школу и разобрать врата вручную. Пока Жан проводила обряд, они с Иелен готовились к действу. Иелен разбиралась с защитными чарами, наложенными на врата, а он рисовал пентаграмму возле входа. Элемент рисования всегда нравился ему в ритуалах больше всего. А вообще Бей-Барс терпеть не мог все эти тщательно готовящиеся ритуалы – артефакты, кровь невинное убиенного, прочая дребедень. Он любил разрушать и черпать энергию, не отходя от места, что называется. Но магия – привередливая штучка и приходилось подчиняться ее требованиям.
Жан пришла ни с чем. Опустошенная ритуалом, злая на весь мир – он хорошо чувствовал ее эмоции. Но это было не поражение, это было лишь очередное препятствие на их пути.
Он сел за стол, мрачно уставившись куда-то в пространство. Больше он сегодня не лег, хотя чинно-мирно изобразил порядочного ученика и пролежал остаток ночи в кровати в комнате, отведенной его двойнику, пялясь в потолок и время от времени пропадая в видения-наваждения. А сейчас все втроем они продолжали изображать правильных учеников, располагая за столом в Зале. Зал Глебу нравился. Тут было пусть и слишком ярком местами, зато такого не было в их Тибидохсе. Отличное место для того, чтобы править. Тибидохс – это огромный источник магии, она чувствовала здесь повсюду. И самый главный ее источник находился за Жуткими Вратами. Он чувствовал эту силу, эту мощь, заточенную там. Силу, которая сделает их возможности безграничными, сотрет между двумя мирами, изменит все. Стоит потерпеть.
Глеб вертел в руках вилку, поглядывая на кусок мяса. Неоспоримым преимуществом их двойников здесь было наличие собственной скатерти-самобранки. В их жизни это было бы внушительным бонусом. Некромаги, конечно, привычные и могут по несколько дней обходиться без еды, но все же хороший кусок мяса никогда лишним не будет.
Раздались крики, он поднял голову.
О, твоя новая подруга, Жан,  - усмехнулся некромаг. – Видать соскучилась по тебе. Вон как бодро по направлению к нам двигается.
Бей-Барс из-под бровей следил за передвижением ученицы пятого курса. Для недавно побывавшей в лапах некромагов она выглядела довольно бодро. Кажется, Жан перестаралась с обратной магией. И эти слова. Почему она не стерла ей память?
Надо было ее обратить, - тихо произнес он, не отрывая глаз от идущей. – Она, кажется, что-то помнит. Это может осложить ситуацию, если она увидит тебя.
Лишних препятствий Глебу не хотелось. Надоело учитывать каждую мелочь и следить за всеми обстоятельствами. Хотелось действовать без оглядки, как он привык.

+1

18

Внешний вид

Внешний вид: Красное легкое платье на пару ладоней выше колен. Волосы завиты в романтичные кудряшки. На ногах ядерно-рыжые босоножки на шпильке;
С собой: перстень, сумочка с трехмерным расширением
Настроение: "Лето, солнышко, убийства?";

Утро светлое аки пиво, утро раннее аки все неожиданности. Хотя неожиданности скорее бывают не ранними, а внезапными, но Натали явно думала совсем не о том. Летом ей совсем не хотелось спать, а так как занятиями их не радовали, то ей оставалось только саму себя развлекать. Чем она и занималась. Поднявшись часов в восемь, что вообще было рано для нормальных людей, она по доброте душевной не стала будить соседку, а просто слиняла из комнаты. Это утро, как и всякое время, которое ей удавалось вырвать у вечности на собственные нужды - она потратила на танцы. Практика и еще раз практика. Кто-то, конечно, может сказать, что Васильковской просто нужно показать, что она усердно занимается, но они будут тысячу раз не правы. Она тратит свободное время на танцы потому, что от них поднимается настроение, а так же приходит легкость и трезвость ума. Конечно, никогда ей не танцевать, так как магические существа, в частности духи, но она не отчаивалась и просто заставляла себя вновь и вновь тонуть в многоцветье музыки и ритма. Время летело не заметно, и когда темная вернулась в комнату, соседка уже слиняла куда подальше. Мысленно перебрав ей косточки, Василек привела себя в порядок и, переодевшись, отправилась на завтрак. Сегодня у нее было на диво романтичное настроение. Кудряшки весело пружинили с каждым ее шагом, а ветер, залетавший через щели или открытые окна, то и дело шаловливо пытался поиграть с ее волосами или платьем. Ната только мысленно смеялась и поправляла небольшую сумочку на плече. Спустившись в зал, она обнаружила, что их стол радостно пустует. Оставался вопрос. Где носило остальную тройку, и как они вообще допустили, чтобы Наташка сидела в гордом одиночестве. Вообще было обидно. Соседка слиняла, компании за столом тоже нет. Хотя разочаровывайся в жизни. Вместо этого, Ташка села за свой стол, терпеливо наблюдая за людьми в зале. Потом появился академик, и вот взметнулись скатерти. Узрев образовавшуюся на столе еду, Василиск уже прикидывала радоваться ей или все-таки нет. С одной стороны скатерть редкая, аж из Франции, с другой стороны - любителей экзотической еды было мало. Впрочем, сама Наташа ничуть не смущалась подобным питанием. О ля ля, нынче у нас улитки и круассаны. Зато здесь божественный кофе, может на него кто чем махнется, - поспешно успокоила себе темная, принимаясь за нежно хрустящий круассан с клубничной начинкой. И пусть это было вредно, но как, же вкусно. Все-таки другие страны это всегда вкусно и совершенно экзотично и неописуемо. Мимоходом Натали задумала об Аргентине, потом об аргентинском танго и машинально провела ногой под столом. Потом опомнилась и вернулась к реальности. По залу носилась Пупсикова, наивно полагая, что ее бесценную подружку наверняка прячет кто-нибудь под столом. Вот уж до кого Наташе было фиолетово. Она вообще не любила эту парочку сплетниц, но как Радио Тибидохс они были вполне полезны. Пока Васильковская размышляла о неразумных курицах, события продолжали развиваться, и пропажа сама влетела в зал. Да еще в таком виде, что даже Натали на секундочку стало жалко Попугаеву. Тем более что сама Таша считала, что с утра надо выглядеть всегда великолепно. А лучше всегда. В этом плане она даже иногда завидовала Лотковой, вот уж у кого проблем не было. Внезапно свалившаяся на пол Вера, вызвала у самой Натальи легкий интерес. Она все-таки была бесконечно любопытна, хотя это и скрывала. А так как главный источник информации сейчас сам был объектом переполоха, пришлось ей самой узнавать, что случилось. А ради этого надо было выбираться из-за стола. С абсолютным спокойствием, темная допила кофе из чашки и закинув в рот последний кусок круассана, поднялась с места и двинулась к уже образовавшейся вокруг однокурсницы толпы. Девушка почти добралась до места, когда у нее возникло внезапное препятствие. Верная соратница Попугаевой внезапно пришла в себя и понесла к той же толпе, к которой пробилась Ната. Так что они были примерно на одном расстоянии от бессознательной Попугаевой, когда Пупсиков увидела подружку. Дальнейшие события заставили Васильковскую тихо материться про себя. Так как нервная Дуся, увидев так называемое "тело", издала громкий вопль, долбанувший по нежному слуху Наташи как молотком, и свалилась в обморок. Если бы еще просто свалилась. Как бы ни так. Свалилась она прямиком на не ожидавшую такого поворота событий Наташку, которая тоже не удержала равновесия и тоже упала, придавленная телом Пупсиковой. По сравнению с девочкой-которая-любит-сладкое со светлого, Васильковская была явно более хрупкой комплекции и сейчас ощущала себя достаточно беспомощной.
-Кто б вас побрал неженок. Что людей без сознания не видела? - тихо прошипела Наташа, скорее для порядку, так как Дуська была без сознания и слышать ее явно не могла. Поняв, что она ее не поднимет и не удержит даже при усилиях, которые она прикладывать отказывалась, она решила сделать единственное, что было ей сейчас выгодно - позвать на помощь.
-Помогите же. Она тяжелая, я ее не удержу, - достаточно громко попросила она, надеясь, что их общее падение не прошло незамеченным. А мысленно добавила: И вообще я ее держать не собираюсь, она и так мамонт по сравнению со мной. Сейчас у Наташки даже было желание, чтобы эти курицы вообще не очнулись. Обе. До того она была зла.

Отредактировано Наталья Васильковская (2014-04-14 13:26:09)

+1

19

На Верку откровенно было жалко смотреть. Обычно пышущая здоровьем, позитивом и добротой, в бессознательном состоянии она напоминала куль с мукой – такой же бесформенный и белый как смерть. Даже Марине, у которой были крепкие нервы (а иначе в драконбол она бы просто не смогла играть) и которая повидала за годы, проведенные в Тибидохсе, всякое (стоит вспомнить ситуацию с Лизкой Зализиной, к примеру), стало не по себе, мягко говоря.
Рядышком опустился Серебряков, взявший на себя руководство помощью, пока не прибежит основная масса во главе с преподавателями. Те, к слову, находились в самом дальнем конце Зала и им еще предстояло пробиться через толпу любопытных учеников, повскакивавших со своих мест и заполонивших все свободное пространство вокруг Попугаевой. Уступив Верку Диме, Марина подняла голову и осмотрелась. На них с выжиданием смотрели десятки глаз, и это чувство, словно они были одни на арене гладиаторов ненадолго посетило Чудову. Дернув плечом, девушка сбросила нехорошую ассоциацию и развернулась к их столу, выискивая глазами кого-нибудь из своих. Первой ей на глаза попалась Матвеева, страшными глазами, взирающая на происходящее.
Линк, дай стакан воды холодной, - попросила подругу светлая. В голове вертелось отрезвляющее заклинание Нашатырюс нюхалус, но она не решалась его применить. Все-таки доподлинно неизвестно, что случилось с Верой и поможет ли это, или, наоборот, сделает только хуже. А судя по состоянию Попугаевой хуже могло грозить очень серьезными последствиями, вплоть до… смерти. Но сейчас Марине не хотелось об этом думать, нужно было сделать все, что в ее силах, чтобы помочь однокурснице.
Спасибо, - поблагодарила она Матвееву, принимая от нее стакан с водой. – Дим, осторожней! – предупредила девушка, сбрызгивая водой лицо Верки. Не помогает. А что если побольше? Чудова выплюхала весь стакан на Попугаеву, но та лишь дернула веком, но больше никак не отреагировала. Ведро бы ледяной воды сюда… Может бы и открыла глазки.
Со стороны столов магаспирантов пробились два третьекурсника – Всеволод Орлов и Евгений Устюгов. С Женей Марина была знакома давно – он помогал ей первое время освоиться в команде по драконболу, за что она ему была очень благодарна. Возможно, он был одним из тех, кто оказал сильное влияние на ее любовь к драконболу и стиль игры.
Орлов, же недолго думая, бухнулся на колени возле Верки, раздавая на ходу руководящие указания. Сразу видно, что Всеволод прирожденный организатор, недаром он придумал все эти кружки по интересам и все-все организовал, поддерживал, разрешал вопросы. Все-таки порой было сложно встроить занятия кружков в плотный график Тибидохской жизни, но ему это удавалось так, что у всех еще оставалось свободное время.
Она вела себя странно, вполне вероятно, что Вера могла попасть под действие какого-то старинного проклятья или неудачного заклинания. Необходимо убедиться, что это не заразно и мы все тут не попадаем в глубокий обморок, - предположил Всеволод, и Марина кивнула, соглашаясь с ним. Ей тоже показалось, что здесь все нечисто. Уж больно загробным был голос Верки и ее бормотание про подвал и боль-страдания. Кстати подвал! Там был Шурасик перед его исчезновением. Надо туда снова сходить, там что-то нечисто. Ход ее мыслей прервало сообщение Орлова о том, что это, по крайней мере, незаразно.
Что же с ней? – спросила Марина, глядя на бедную, мокрую и бесчувственно лежащую на полу Верку. Попугаева особо ей никогда не была близка, и вообще Чудовой не нравилось, что она вечно подглядывает и сплетничает с Пупсиковой, но все-таки они пять лет проучились вместе. Светлая тронула Веру за руку, снова пытаясь нащупать пульс, чтобы самолично убедиться. И словно провалилась в пустоту. Это привычное чувство, когда происходило видение, каждый раз напоминало погружение на большую глубину в море – высокое давление, вязкая жидкость, замедленная ориентация, и во время всего этого пролетала картинка. Подвал. Знакомые стены, ступеньки, не так далеко от лестницы атлантов, там частенько бывают любители уединиться. Вдруг чья-то спина, темные волосы, горящий свет. Слышится отчетливое – Гроттер разве нет? Марина узнает Веркин голос. Мечтал научиться на контрабасе, - звучит в ответ. Приглушенно. Непонятно. Больше ничего не разобрать. Видение начинает пропадать. Мелькают непонятные символы, смешиваются образы, внезапно руку пронизывает острая боль – как будто ее кто-то режет чем-то острым. Марина выпадает из видения в реальность.
Аауа, - тихонько вскрикивает она, инстинктивно вцепляясь рукой в Диму. Чудова смотрит на свою руку, еще секунду назад горевшую острой болью. Все в порядке. Никаких следов пореза или чего-то еще. Что за чертовщина? И кто это был с Веркой? Она может знать, что случилось с ней! Это явно не Пупсикова, кто-то другой… Они говорили о Гроттер.. Вечно Таня куда-то вляпывается. Кстати где она? – Марина огляделась в поисках рыжей. Но из-за столпившихся вокруг людей ее было не разглядеть.

+2

20

Серебряк совершенно не паниковал. Не сказать, что сокурсники в обморочном состоянии были частью его утреннего моциона, но ничего принципиально нового в ситуации он не находил, да и паника, охватившая половину зала, было точно не подругой и не верной соратницей.
Дмитрий опасался пытаться разбудить ее прямо здесь и сейчас, в конце концов, кто знает, что с ней случилось. Левитировать ее тоже опасно, может у нее что-то сломано или отбиты какие-то внутренние органы, никто ведь не знает, что происходило с ней в последнее время?
Серебряков поднял глаза наверх, глядя на столпотворение учеников вокруг. Множество пар глаз в ужасе смотрело на них, и только человек пять полезли помогать. С одной стороны, это лучше, чем если бы каждый бросился изображать Чипа и Дэйла в одном лице, Верку бы в итоге разорвали на памятные сувениры, но такое трусливое отношение слегка раздражало. Преподаватели все еще пытались продраться сквозь толпу, но взволнованные ученики не давали прохода даже массивному Тарараху, который пытался изобразить из себя крейсер Аврора, рассекающий волны, а на деле став Титаником, расшибавшимся об льдины, роль которых талантливо сыграли сами ученики. Вспышки стихийной магии случались то там, то здесь, разнервничавшиеся ученики, особенно с младших курсов, из тех, кто еще не научился себя контролировать, буйствовали. То и дело были слышны звуки возни и вопли, кто-то кого-то случайно сглаживал, проклинал, а метаморфов вообще видно издалека. Похоже, кроме Верки, Ягге придется разбираться еще с полсотней учеников.
- Она вела себя странно, вполне вероятно, что Вера могла попасть под действие какого-то старинного проклятья или неудачного заклинания. Необходимо убедиться, что это не заразно и мы все тут не попадаем в глубокий обморок, - в словах Орлова был смысл, но и отпускать Верку опять на каменный пол не хотелось.
Оставалось только те секунды, когда Всеволод колдовал, уповать на свое дикое везение, присущее ему и всей Ко. Заклинание не показало ничего особенно страшного, а значит нужно было брать ноги в руки и бежать к Ягге.
– Вроде все чисто, терять сознание от контакта с ней никто не будет.
- А если тут что-то с замедленным действием? Яд там какой, проклятие? Вообще, Ягге нужна. Ее и переносить может быть опасно, пока не проверим внутренние повреждения.
Серебряк в упор смотрел на Верку, силясь вспомнить, видел ли он когда-нибудь такие же симптомы, и если видел, то в какой ситуации и от чего. Но, как назло, в голову ничего не шло. Наверное, учиться надо было лучше?
И тут он почувствовал как кто-то вцепился в плечо и вскрикнул прямо над ухом. Парень круто развернулся, обнаруживая Чудову, странно рассматривающую свою руку. Он сжал предплечье подруги, заглядывая ей в глаза. В конце концов, о Верке тут вон целый полк в состоянии позаботиться, а Чудова у него одна. И товар Маринка дефицитный, на полу не валяется, а значит если с не что-то не так, надо срочно включать озабоченного папашу и выяснять.
- Что с рукой? Ты что-то видела? Видение? Марин?
Серебряк тряхнул ее, легонько, обращая ее внимание на себя. В такой ситуации способность Марины могла бы сыграть им на руку и помочь увидеть, что стряслось с Попугаевой. Дмитрию вспомнилось, как Чудова не раз выручала их из передряг своим же даром, хотя он и не давался так уж легко. Например, тот раз, когда они забрались в кабинет Клоппа, она увидела, как преподаватель возвращается в свой кабинет буквально через пару минут. Они едва успели унести ноги из самого кабинета и столкнулись Клоппом на пороге. Пришлось изображать стремление к знаниям: "Профессор Клопп, мы пришли на дополнительные занятия!".
В то же время, если бы Серебряк не был сосредоточен на состоянии Марины и Веры, он бы заметил, что вот уже несколько минут в кармане упорно что-то жжется. Неприятное тепло растекалось от кармана по телу, но он был слишком занят, чтобы это заметить. Да что там заметить, он даже не вспоминал про то, что с утра сунул в карман ложку Гумбольта. Зачем? А кто ее знает, по инерции, валялась на столе, вот и прихватил.

+1

21

Муза любила паниковать. Серьезно, чувство это доставляло ей особое удовольствие - можно было бегать, кричать, совершать невероятно быстрые движения руками, оправданные, кстати, и никто бы и слова не сказал, потому что повод есть. Впрочем, Орлова могла паниковать и без повода, не выслушивая все тех же слов и не ловя на себе осуждающие взгляды. К странностям семейки привыкли если не все, то многие, поэтому иногда даже не поворачивали головы на девушку, громко чего-то там объясняющую сестре.
Да, Орлова паникой наслаждалась. Выплескивала всю свою накопившуюся за день энергию, чтобы за ночь ее накопить обратно и искать новый повод для все того же выплеска. Не всегда, правда, удавалось выложиться на сто процентов, но Муза была готова повышать мастерство. И достойный повод, кажется, нашелся.
Утро это ничем не отличалось от всех остальных. По крайней мере, на первый взгляд точно. И на второй. И на третий. И на все последующие взгляды, на которые только способна была сонная девушка. Кое как заставив себя подняться с кровати (если быть точнее, Муза просто скатилась на пол, больно ударившись плечом), девушка приветливо помахала рукой отражению в зеркале, дождалась, пока оно помашет в ответ и стала собираться. Завтрак она катастрофически пропускала, надеясь все же, что это не очередные слишком любознательные ученики играются со временем, то убыстряя его, то замедляя.
Орлова и сама иногда хотела так забавляться, но здравый смысл и возраст, указывающий на хоть какое-то наличие..да-да, того самого здравого смысла, не давали ей этого сделать. Девушка иногда с грустью смотрела на младшие курсы и тяжело вздыхала, вспоминая детство. Тогда ей можно было почти все, сейчас - совсем все, но свобода эта порой давила похуже запретов.
По коридорам шли не совсем отошедшие от вчерашнего теста Теофедулия пятикурсники. Муза приободрилась - вспомнила свой тест, решила, что не все так плохо, почти вприпрыжку побежала в Зал Двух Стихий. Быстрая перемена настроения - залог хорошего дня, так-то.
- Все оценили, как у нас тест, оказывается, отрицательно влияет на посещаемость завтрака следующего дня? - столы были пока пусты, и голодным студентам ничего не оставалось, кроме как заполнять пустоту в животе не слишком интересными разговорами. Впрочем, разговоры эти можно было повернуть в другую сторону.
- Доброе утро, Сев, - Муза чмокнула брата в щеку и села на скамейку рядом, пододвинув всем своим большим весом Орлова чуть в сторону, - Христину не видел, нет? - девушка завертела головой, отчаянно пытаясь найти подругу, но то ли подводило зрение, то ли Бек действительно не было в Зале, ничего так и не помогло. Поиски закончились, не успев толком начаться. Зато приветы были переданы Асе, Авроре, Аделаиде и еще некоторым людям, которые в силу своей незанятости были вынуждены ответить Музе на ее выкрики и отчаянные попытки утренне поприветствовать каждого.
Но то ли звезды так сложились, то ли утро пошло не так, но повод для паники, которая упоминалась ранее, все-таки настал.
Муза не была знакома с этой девочкой, что, крича, забежала в Зал, но и оставаться на месте не могла. Очевидно было, что далеко не все в порядке.
Вокруг пятикурсницы тут же собралась толпа любопытных и тех, кто в таких ситуациях соображал куда лучше остальных. На них можно было положиться, и Орлова поддалась панике, оставив сию ситуацию в руках более надежных людей.
- Что с ней? А зачем? - это про магпункт, - а почему? - это просто так, - никто не знает, что произошло, да? - Муза обошла всю эту толпу два раза, начиная с разных сторон, но никто так и не ответил на ее вопросы. Всем было немного не до того - любопытных становилось все больше, идей - все меньше. Помочь тут могла, кажется, только Ягге.
- Еще вчера ведь все было хорошо, - задумчиво произнесла Орлова, подходя к брату, - что здесь творится?
Вопрос был, скорее, риторическим, ибо вряд ли кто-то знал наверняка, что произошло в действительности. Тем более, все были заняты пересказом событий только что пришедшим. Куда более важное занятие, да.

+1

22

Игровая ремарка

Внешний вид: джинсы, кеды, яркая клетчатая рубашка.
С собой: магический перстень.
Настроение: плохо скрываемое беспокойство.

Одно из правил Тибидохса, - неофициальных, разумеется, но от этого даже более действенных правил, - гласило следующее: неприятности притягивают друг друга, как вампиров - полнокровные дамы типажа Пипенции. Иными словами, если события начинали идти наперекосяк, то в конечном счёте они дорастали до размеров снежного кома, который только и ждал возможности удачнее размазать по защитному куполу Буяна кого-нибудь рыжего. И тот факт, что сейчас под раздачу попала - неожиданно, правда? - бестолковая, но вполне безобидная девица Попугаева, Татьяну ни капли не убеждал в излишней драматизации. Рыжие Таньки с богатым жизненным опытом всегда умели вовремя почувствовать, что дело пахнет керосином.
А как прекрасно начиналось утро! Солнце, смех, тёплые ванькины руки, - совсем немного, украдкой, пока не сунули свои носы за огромную статую в каменной нише вездесущие однокурсники, но с невысказанным сладким обещанием. Да так то обещание и кануло в Лету, стёртое безумным горящим взглядом Попугаевой, заглушённое криками, вытесненное собственной памятью, - уж Таня-то знала, что такое ценное есть в подвалах Тибидохса, ради чего стоило пытать подвернувшуюся под руку ученицу. Здравствуй, бабушка Чума, давно не виделись. Никак ты, болезная, не уйдёшь на покой.
Спохватившись, Таня поняла, что уже несколько минут сидит с каменным лицом и молча смотрит на то, как бедной Верке наперебой то ли измеряют пульс, то ли предлагают добить, чтобы не мучилась, - точнее, на спины доброжелателей, потому что в определённый момент столпотворение вокруг пострадавшей стало превышать разумные пределы. И ладно бы ещё в этом имелся какой-то смысл: как водится в таких случаях, брать на себя окончательную и бесповоротную ответственность за происходящее никто не хотел; вот собравшиеся и ждали у моря погоды, не спеша оказывать какую-либо помощь. Таня, честно говоря, на роль Супермена тоже не претендовала, но отчётливо понимала, что дело следует двинуть с мёртвой точки, и поскорее.
Иначе мёртвой окажется сама Верка.
- Дистрофикус физкультурус, - на ходу пробормотала Гроттер, приближаясь к Вере, в то время как крупная зелёная искра скользнула к выбранной наугад широкой мужской спине, вызывая ощутимый подъём сил. На таком расстоянии Попугаева выглядела совсем измученной, поэтому тянуть к ней руки Таня не стала, ограничившись коротким приветствием знакомых. - Могу ещё мотивирующим сверху приложить, если своей не хватает. Господа магспиранты, я слышала о ваших опасениях, но поверьте драконоболисту: лучше сразу сдать Веру в магпункт, где у Ягге будет под рукой что-то кроме манной каши. Особенно если у неё действительно что-то сломано или отбито во внутренностях, а значит, есть риск в любой момент захлебнуться собственной кровью.
По крайней мере, отсутствие видимых физических ран на Вере несколько осветляло общую картину. Это же и натолкнуло Таню на другую мысль, которая не поколебала уверенность в знании личности корня зла, но оставила после себя ощущение некой неправильности ситуации: к чему вульгарные истязания человека той, кто всегда до последнего держала свои замыслы втайне, умело орудуя чужими руками? Той, кто, будучи бестелесным духом, зомбировала преподавателей, ни капли не напрягаясь. Ответа на этот вопрос пока не было, но Таня подозревала в этом временное явление: столь неприятная информация никогда ещё не заставляла себя ждать.

Примечание

Подразумевается, что под действие заклинания попал Евгений Устюгов, который по очереди должен отписаться следующим. В случае его лоу роль народного героя может примерить на себя любой мужской персонаж, который находится рядом с бесчувственным телом Попугаевой.)

Отредактировано Татьяна Гроттер (2014-04-25 17:36:54)

+2

23

Солнечные лучики медленно и лукаво заглядывали из-за оконных рам, щекоча Олеся по носу. Девушка проснулась из-за привычки вставать в одно и то же время, а может как раз таки благодаря шаловливому лучу. Она лениво вытянулась в постели, доставая пальцами до обода над спинкой кровати и стараясь пошевелить пальцами ног из-под одеяла. Ей нравилось просыпаться, когда никуда не надо спешить, и сознание не обременено различными ежедневными хлопотами или учебой. Олеся не спеша направилась в уборную, дабы смыть последние следы дрема. День обещал быть хорошим, поэтому Ларина идеально застелила кровать, чтобы избежать соблазна юркнуть под одеяло, оделась и отправилась завтракать. Как такого, голода Олеся не испытывала, но завтрак – это что-то вроде ритуала, поэтому девушка по традиции отправилась в зал, чтобы питательно начать утро. К тому же, ей хотелось встретиться с кем-то из друзей или знакомых.
  Ларина вошла в зал и быстро нашла глазами Орловых. Кто знает, в чем была истинная причина, может в том, что Олеся научилась быстро находить Всеволода в толпе, или потому что все происходило как в магнитной реакции, может потому что Орловых много и не так сложно заметить. В любом случае, Олеся быстро нашла возлюбленного в компании и уселась на свободное место рядом, еще до того, как появились скатерти.
  - Всем доброго утра! Кому, какие сны снились? – поинтересовалась девушка, когда перед ней появилась винегретно – вафельная скатерть. Девушка обрадовалось тому, что перед ней не простлалась редьковая. Редьку Олеся терпеть не могла, хоть и предпочитала любить и употреблять любую пищу, потому что как-то обидно, когда любят шоколад и не едят крупу, а ведь крупа вовсе не виновата в том, что она крупа. Но редька слишком горькая и после нее не приятный привкус, она совершенно не подходит для завтрака.
  - Ты хорошо спал? Ничего не тревожило? – заботливо обратилась девушка, непосредственно, к Севе, нежно улыбаясь. Ей всегда было интересно, как и чем он живет, пока они не вместе. Дело было вовсе не в отсутствии доверия, его как раз таки было больше чем достаточно, просто Олеся хотела знать как Сева себя чувствует, все ли у него хорошо, не требуется ли ему ее поддержка или что-то в этом роде. Ларина не хотела пропустить что-то важное в его жизни, как и что-то плохое. В первом случае она будет радоваться, а во втором поддерживать изо всех сил. Девушка готова и хочет быть частью его жизни в любых условиях.
  - Хочешь вафлю или салат? – спросила Ларина  у Орлова, приступая к утренней трапезе. Еда, как всегда, была вкусной и уже после первого кусочка Олеся почувствовала голод. Утро казалось обычным, приближенным к идеальному, или просто напоминало идеальное, пускай и банальное утро, пока в зал не вошла Вера. Девушка выглядела потрепано и взволновано. Ларина сразу подумала о том, что Попугаева просто не выспалась,  обычно что-то плохое приходило ей в голову в самую последнюю очередь. Олеся даже не сразу начала вслушиваться в слова Веры, а просто отломала вилкой кусочек вафли с медом и только потом начала заподазривать что-то плохое. Это напугало Ларину и она даже громко охнула, внимательно наблюдая за движениями рыженькой. Происходящее было странным и совершенно не вписывалось в рамки идеального утра, кроме того. Это веяло чем-то не безопасным. По инерции, Олеся последовала со всеми к пострадавшей, потому что ей хотелось знать насколько все плохо и совершенно не хотелось оставлять Всеволода одного, когда есть вероятность опасности. Пускай он мужчина и сильнее, возможно умение и, уж тем более, опытнее в сражениях и защите, но ей хотелось думать, что она может хоть чем-то помочь.
Толпа быстро окружала Попугаеву и Ларина еле смогла протиснуться между плечами учащихся и пристроиться в первом кругу не далеко от Всеволода.
- Ее действительно надо отнести в магпункт. Что если ее состояние ухудшиться, пока мы тут проверяем свои познания? И расступитесь. Ей сейчас нужно больше кислорода, свежий воздух и прохлада, а вы все дышите на нее! – произнесла Ларина, раскидывая руки в стороны и пытаясь сделать первый круг шире до того, как Веру, наконец, решат отвести в магпункт.
- Лучше давайте подумаем, что она хотела нам сказать, прежде чем потеряла сознание. Она ведь хотела что-то донести, раз продолжала что-то говорить, уже чувствуя себя плохо. Выглядит она не ахти,  - поделилась Олеся своими размышлениями, начиная думать о возможном применении силы, чтобы заставить кого-то все же отнести Веру в магпункт или дабы расширить круг.
- Сева, Дим, ну же. Ей нужна помощь специалиста. – Ларина отличается искренней чувственностью и склонностью, сильно переживать за всех с кем случилась беда. Счастье ведь все перенесут с удовольствием, а вот какие-то проблемы пережить просто так бывает довольно сложно, поэтому забота в такие моменты жизненно необходима.

0

24

Казалось бы, что среди всей этой шумной, напористо сгущавшейся толпы, на мгновение промелькнул знакомый любому "везунчику", успевшему побывать в тибидохском магпункте, платок с яркими крупными цветами, напоминающими пёстрый летний ковёр. Успели ли те, кто находились внутри своеобразного круга, заметить этот случайно мелькнувший знак, который в Тибидохсе был сравним, разве что с лопухоидным медицинским "крестом",  дающим особые привилегии, или нет, но вскоре, в самом конце толпы послышалось недовольное бормотание и сухонький старушечий голос, просящий освободить дорогу и не мешаться под ногами. Да, уж кому-кому, но высоковатым магспирантам-лоботрясам, больше напоминающим небезизвестного Гуню Гломова, отличавшегося своей незабываемой тупо... кхе-кхе, силой и телосложением, маленькая старушка Ягге едва ли доставала хотя бы до пояса, а значит, просто докричаться и прорваться сквозь эту непроходимую, полную препятствий в виде успевших проскочить младшекурсников, стену, ей было весьма тяжело. Наконец, разозлённая таким невниманием старословянская богиня строго сдвинула тёмные густые брови и, сверкнув взглядом по упрямо не поворачивающимся спинам, пошла на таран.
-...ну же. Ей нужна помощь специалиста, - через усиленный необъяснимым событием шум, который итак обычно стоял во время  обеда в зале Двух Стихий, запоздало услышала Ягге, проследившая глазами за источником сих слов - Олесей.
- Спокойствие, милочка, специалист уже здесь! - пробравшись наконец в центр круга, отчётливо проговорила старушка, ободряюще мимолётно коснувшись своей старушечьей тощей рукой плеча взволнованной Лариной.
- Что случилось? А то мне этот ваш Потешкин все глаза измозолил, а нормально сказать ничего не смог, только и слышала, что его "тама... Это... Зал Двух Стихий... вас туда надо". Тьфу ты. Ну и как мне, скажите, эти загадочные ребусы решать? - коверкая заикающуюся речь несчастного Сергея, оставшегося в магпункте,  спросила она собравшихся вблизи, одновременно вспоминая запыхавшегося гиперактивного ученика с красным испуганным лицом, ввалившегося невесть откуда посреди лечебницы с громкими, пугающими сладко и мирно спящих больных, криками : "Ягг Батьковна, тут это... Верка упала!" И как не пыталась далее она разузнать всё что случилось у Серёжи, больше чем о местонахождении Попугавой, а именно о, ныне временно превращенном в обеденную, зале Двух Стихий, она ничего толкового не узнала.
Что за неделя такая, Ягге едва успела избавиться от страдающих амнезией пришельцев из параллельного мира, как свалились на её ещё не посидевшую в такие-то годы головушку пятикурсники, впавшие в детство, с драконбольной тренировки притаились раненые, а вслед за ними пострадавшие от запрещённого заклинания, использованного Богдановым на театральной постановке, с которыми в основном и пришлось суетиться. Так и пришлось ей, пропуская утренний завтрак со всеми преподавателями и учениками возиться то с Елисеевым, имеющим сквозное ранение, то с Богдановым, пострадавшим от напавших на него декораций. А теперь и новое происшествие. Куда уже ещё больше? Любящая своего непоседливого внука бабуся удивлялась, как ещё среди стольких больных не мог оказаться её Ягун, ведь это обычно его уши были не в то время не в том месте к огорчению Ягге и злорадству Поклёпа.
И тут, старушка, проследившая  за тем, куда смотрят другие, заглянула вперёд за спину одного из близнецов Орловых.  Её строго сдвинутые брови мгновенно обрели вопрошающий вид, когда она остановилась взглядом на едва ли дышащей Верке, что лежала в неестественной позе без чувств.
- Батюшки, кто же тебя так? - скорее спросив себя, чем саму Попугаеву, взволновалась ведьма, принявшись хлопотать вокруг больной, давая указания разленившимся джинам с носилками, запоздало протиснувшимся следом за ней. Бледно-синие бородавки на туманных лицах духов взволнованно прятались кто куда, будто бы чувствуя в какой гнев приводили старушку восточные земляки Абдулы, стоило им только не так дотронуться до ученицы.
- Аккуратнее, это вам не мешок с углём, - комментировала старушка, то и дело посматривая на расслабленное тело девушки, на её растрёпанные волосы и птичий "попугаевский" нос с заметной горбинкой.

Отредактировано Ягге (2014-05-20 17:23:06)

+3

25

Всеволод был взволнован и не на шутку. Он осторожно придерживал Верку за локоть, по большому счету, не сколько оказывая ей реальную помощь, сколько охраняя ее от ретивых и сочувствующих однокурсников. Боковым зрением Орлов видел огромную толпу скопившуюся вокруг да так плотно, что преподаватели по всей видимости просто не могли прорваться сквозь них. Они – это он сам, Устюгов, Чудова, Серебряков, Муза и чуть позднее прорвавшиеся Эдя и Олеся – были в первых рядах, в непосредственной близости от упавшей в обморок ученицы, когда еще никто не понял толком, что случилось. Это потом уже как вирус гриппа по всему Залу распространилась новость, что что-то случилось, и все слетелись как мухи на мед. Вообще прошло совсем немного времени – он едва успел проверить Веру на наличие остатков проклятья, сглаза или что это было, а Серебряков высказать резонное предположение о чем-то отсроченном, а Гроттер – вставить экспертное мнение о необходимости участия Ягге.
Кто-нибудь, пошлите за Ягге! – Всеволод бросил взгляд на часы. Прошло всего пять минут, а сколько событий они в себя вместили. Рядом стремительно бледнела Чудова, продолжавшая держать Попугаеву за руку.
Марина, что с тобой? – Орлов не на шутку перепугался. Только что он проверял и все было в порядке, и вот уже другому человеку плохо. Неужели теория Димы об отсроченном верна? Не дай Древнир! Но Чудова, кажется, была в порядке и отрицательно мотала головой, отказываясь от помощи. – Ты уверена, что все хорошо? Точно, да? В обморок не упадешь? – уточнил на всякий случай он. Мало ли что. Они ведь по прежнему не знают, с чем имеют дело. Мимо вихрем пронеслось что-то, ловко лавирующее между вмиг опустевшими столами и направляющееся к выходу из Зала Двух Стихий. Это что-то было очень похоже на Сергея Потешкина – ученика, обладавшего как нельзя лучше подходящей способностью – гиперскорость. Видимо, кто-то из преподавателей снарядил его за Ягге. Что ж, пока они будут ждать хозяйку магпункта, нельзя терять ни минуты. Вера пока еще жива. Но ключевое слово – пока. Никто не знает, что может произойти с ней в следующий миг. Человеческое тело слишком хрупко для некоторых обрядов и даже просто заклинаний. За три года магаспирантуры Орлов внушительно пополнил свой багаж знаний относительно разного рода магических процедур. И порой банальное приворотное заклинание может привести к вот таким вот печальным последствиям. Память услужливо подкинула пуппероманию, коей страдали ученицы Тибидохса от мала до велика года три назад, как знать, может быть, кто-то страдает и до сих пор. Пока они не будут знать наверняка, что именно приключилось с Попугаевой, нельзя ничего исключать. Возможно, поэтому Марине от прикосновения к пострадавшей стало плохо, так как она девушка, а на него никакого воздействия не оказало.
Чертовщина здесь какая-то творится, - ответил Сева сестре, оглядываясь в поисках брата. Тот, отлучившийся куда-то по пути к месту происшествия, обнаружился аккурат за его спиной: сосредоточенный и взволнованный точно так же как и он сам.
Мне кажется, стоит дождаться Ягге здесь, а не нести ее туда самим. Ведь Таня права и у нее внутри может быть что-то повреждено, мы можем сделать только хуже, - произнес Всеволод, вставая с пола и помогая Олесе создать больше свободного пространства вокруг Попугаевой. Возле Веры оставался Серебряков, который, как Всеволод был уверен, не станет никуда ее тащить и никому иному не позволит.
Не знаю, не знаю, - засомневался Орлов в ответ на слова Олеси. – Мне показалось, что она двигалась как лунатик, словно что-то заставляло ее идти дальше, пока силы окончательно не оставили бедную девочку, в таком случае то, что она говорила не так существенно, это было похоже на обрывки кошмарного сна, - припоминал он то, что успела сказать Вера перед тем как хлопнуться в обморок. К сожалению, он в тот момент был слишком занят окружающими его друзьями, родственниками и любимой, и не вслушивался в речь пятикурсницы с самого начала. Возможно, Марина и Дима слышали что-то более конкретное, ведь она упала рядом с их столом, но Всеволод не успел ничего спросить, потому как наконец в Зале появилась Ягге, которая тут же принялась за дело.
Ягге, скажи, что с ней? Она придет в себя? – первым делом поинтересовался Орлов. – Мы можем чем-нибудь помочь?

+2

26

Всё немалое благородное собрание, окружившее Веру, стремительно делилось на два лагеря: крайне левых, кому было жизненно необходимо делать хоть что-нибудь, в том числе рисковать благополучием пациентки ради благих намерений, и крайне правых, не согласных даже трогать пострадавшую лишний раз до прибытия целительницы. К счастью, через несколько минут Ягге пресекла все споры своим появлением в зале Двух Стихий. Маленькая сухонькая старушка, а по совместительству древняя богиня, могла раздавить авторитетом половину пантеона Хаоса; ученики разной степени взрослости при таких обстоятельствах вообще не котировались. Вместе с остальными Таня послушно отступила от Попугаевой и молча наблюдала за тем, как её укладывают на носилки, больше не пытаясь принять участие в процессе: присутствие женщины, в заботливые руки которой она уже пять лет регулярно попадала в состояниях разной степени тяжести, успокаивало и отбивало тягу к лишним движениям на подсознательном уровне.
В отличие от Орлова, который был старше и определённо ближе к преподавателям, девушка под руку недовольной Ягге лезть не рискнула: гораздо надёжней было ближе к вечеру ужом проскользнуть в магпункт и, справляясь о здоровье Веры, попробовать узнать подробности. Что-то действительно серьёзное Ягге скрывать не станет, зная по опыту: лучше сразу как следует напугать трудновоспитуемых волшебников, чем ловить их потом на входе в подвалы. Слышавшие обрывки речи Попугаевой уже начали спорить о том, что она хотела донести до остальных, и это разговор Таня тоже слушала краем уха. По крайней мере, до тех пор, пока не наткнулась взглядом на бледную Чудову. Они с Мариной не были друзьями, потому что ещё на первом курсе нашли себе лучших, единственных и неповторимых; они не имели поводов откровенничать между собой, общались по большей части в рамках занятий и в целом просто удерживали доброжелательный нейтралитет. Но попытаться поговорить стоило.
- Марина, ты выглядишь взволнованной. Просто переживаешь за Веру или видела что-то? - прямо спросила Гроттер, огибая плотный круг учеников и подходя к Чудовой сзади. Вопрос взялся не с потолка: о даре предвидения в своё время судачила половина Тибидохса, пусть и не понимала механизма его действия. Таня тоже не понимала и не желала понимать, но сейчас чья-то возможность прикоснуться к неведомому была очень кстати. - Можешь записывать в паникёрши сразу за Пупсиковой, но у меня как будто прозвенело что-то в голове, когда она упомянула подвалы. Ну, знаешь, тревожно так. Поэтому, если знаешь чуть больше, то расскажи, пожалуйста.

Отредактировано Татьяна Гроттер (2014-06-06 18:40:19)

+1

27

игровая ремарка

Внешний вид: черная юбка-карандаш чуть ниже колена, туфли на небольшом каблуке, бирюзовая блуза без рукавов.
С собой: перстень, темно-синяя сумка с конспектами. Серебряный браслет, заговоренный на удачу.
Настроение: «а ведь утро так неплохо начиналось»
________________

Утром первого дня после наверняка травмировавшего хрупкую психику пятого курса теста магаспирантка Елизарова проснулась до того бодрой и полной оптимизма, что невольно сам собой возник вопрос: а не пора ли заподозрить у себя склонности к эмоциональному вампиризму?.. Мало ли, может быть, её на днях ментально местный обладатель сего дара покусал.
Аня впервые за неделю не почувствовала беспросветной горечи-тоски-печали, когда рассталась с одеялом («да не расстраивайся ты так, пуховое, знаешь же, что я обязательно к тебе вернусь»). Не поленилась от и до сделать зарядку. Даже почему-то начала мурлыкать себе под нос популярную лысегорскую песенку, пока складывала конспекты в сумку... Мда, определенно: это вчерашний безотчетный страх всех не подготовленных к тесту Теофедулия студентов вырвался из бренных оболочек бедолаг и, сублимировал себя в жизненную энергию, которая выбрала своим новым пристанищем тело Анюты. Да так плотно его напитала, что даже на завтрак как-то лень идти. Разве что чай попить, и, если повезет со скатертью, шоколадку прихватить...
«Такими темпами вас, Анна Владимировна, встречным ветром сдувать с вашего летучего ковра начнет», - Елизарова почти всегда вела все внутренние диалоги официальным тоном. Ибо совесть, ум и эстетические чувства - натуры утонченные, мат или сленг ниже их полета. А с внутренними тараканами, которым уровень коммуникативных способностей разума-вместилища до лампочки, разговор должен быть краток как запах старой газетой... Но обождите-ка, Анна Вламировна - вы, никак, вздумали беседовать о своем внутреннем благополучии с самой собой?!..
В общем, из Елизаровой в то утро была самая что ни на есть позитивная, живая и слегка отравленная колдовской экологией Тибидохса энергия. Девушка пружинистой походкой шла в Зал Двух Стихий, мало волнуясь о том, что уже проворонила начало раздачи и питаться если будет, то только второпях... И тут, у самого входа в нужное место в неё чуть не врезались носилками.
Простите, - рассудив, что в процессия магпунтовских джинов просто так в зал нестись, сбивая студенток, не станет, Анна не стала возмущаться и поспешно отодвинулась с пути. Тот из южных духов, которому выпала «честь» идти позади носилок, успел всмотреться в лицо Елизаровой и приветливо кивнуть. Все-таки свою волшебницу эти ребята любили, даже несмотря на то, что она также плохо различала лица джинов, как и все прочие смертные.
Когда вход освободился, Аня, уже чуть менее жизнерадостная, сумела войти. Завтрак, по-видимому, тут сегодня и не начался: даже сидящие за столами ученики в свои тарелки не смотрели. Всеобщее внимание было приковано к группе студентов, скооперировавшихся вокруг чего-то... Или, скорее кого-то, потому как джины с носилками двинулись именно туда. Маленькую, но суровую Ягге, руководившую процессом погрузки тела, Елизарова заметила только спустя пару секунд. При всей внушительности своей божественной сути, старушка оставалась на одну-две головы ниже большинства учеников. Которые, к тому же, вовсе не стояли на местах, подобно статуям.
Что на этот раз произошло? - Аня пробормотала скорее самой себе, чем обратилась к кому-то конкретному. Она окинула поспешным взглядом сидящих за столами учеников, выхватывая из массы знакомые лица. Гриппу и Настю видно не было, что заставило уже слегка обеспокоенную Елизарову вновь обернуться к джинам, Ягге и их группе поддержки.
«Все-таки утро добрым не бывает по определению. Вот коварным - да, порою может стать», - Аня была не из тех, кто едва услышав звон, срывается с места, причитая и заламывая руки. Но на всякий случай она передислоцировалась так, чтобы, во-первых, не оказаться на пути носилок, направленных капитаноподобной старушкой в магпункт, а во-вторых, иметь возможность увидеть, кого конкретно несут.
Почти сразу оказалось, что не тех, за кого лично Аня Елизарова должна всерьез переживать. Рыжеволосую девицу, правда, все равно стало немного жалко - до того белым, как будто даже не живым, было лицо пострадавшей... Хм, а собственно, что с этой пятикурсницей (вроде бы) стряслось вообще?..

Отредактировано Анна Елизарова (2014-06-10 15:34:56)

+2

28

Марина со всей силы сжимала руку Димки, оставляя там, почти наверняка, внушительные синяки. Но Дима был единственной связью с внешним миром, этаким проводником, пока Чудова воевала со своими внутренними демонами – высасывающими силы видениями. Она все пять лет училась не управлять своим даром – это было невозможно, а просто минимизировать его последствия. Она знала, что может сделать такой дар с магом: перед глазами был наглядный пример Захара Юмашева, чей образ жизни отложил не одну морщину на лице Сарданапала и заставлял хмурить брови Медузию. Дело в том, что предвиденье – это действительно дар, и если у остальных их магический дар можно было назвать способностью, умением (у кого как), то у них это был дар – его нельзя было обуздать, отринуть, отрицать. Он возникал внезапно и так же внезапно обрывался, мог не беспокоить неделями, а мог проявляться по нескольку раз за день, затрачивая огромные количества энергии мага. Именно поэтому Марина так долго приходила сейчас в себя. И без того наэлектризованная атмосфера, казалось бы, ворвалась внутрь нее.
Да, - еще слабым голосом ответила она на рой вопросов Серебрякова. Более обстоятельный ответ она пока не могла дать, необходимо было придти в себя, разобраться, что в увиденном было собственно видением, а что ее размышлениями, куда оно так стремительно ворвалось. Она невольно снова бросила взгляд на свою руку, которую только что так отчаянно жгло болью, словно к ней приложили раскаленное железо. Нет, все было в порядке. По крайней мере, внешне.
Сева, Дим, ну же. Ей нужна помощь специалиста, - раздался рядышком голос Олеси Лариной – тихой девушки с магаспирантуры. Мариан мало с ней пересекалась, но частенько видела ее вместе с Орловым-старшим. Эти двое были просто не разлей вода. Вот и сейчас стояли рядышком.
Словно услышав Олесю через толстые стены Тибидохса, в Зал Двух Стихий влетела Ягге, за которой вприпрыжку спешили медицинские джинны с носилками. При виде грозной властительницы магпункта, Чудова внутренне подобралась (все-таки драконболисты частые посетители магпункта) и постаралась ничем не выдать своего разбитого состояния. А то Ягге под шумок может и ее утащить в магпункт на профилактику, а ей этого ой как не хотелось, ибо нужно было разобраться с тем, что она только что увидела. Впрочем, Ягге была всерьез обеспокоена состоянием Верки, и охая, ахая, унесла ту в магпункт, не забывая при этом раздавать руководящие пинки джиннам, чтобы те ненароком не добили пострадавшую. Следом за Ягге поспешил Поклеп Поклепыч, погрозивший напоследок всем виновным немедленным зомбированием, и Сарданапал, оставив учеников на попечение Медузии, которая уже пыталась разогнать собравшуюся толпу в центре Зала и хоть как-то навести порядок.
Чудова еще раз подняла глаза и наткнулась, наконец, взглядом на Таню, которую искала уже пару минут. Гроттер стояла буквально в нескольких шагах, но светлая, отвлеченная видением и переживанием его последствий, сначала не заметила ее и искала на противоположной стороне толпы. Таня, видимо, перехватив ее взгляд, обратилась с вопросом.
Почему она спрашивает меня об этом? – делая упор на слово «этом», думала Марина, раз за разом прокручивая в голове увиденное и, что более важно, услышанное. Видения далеко не всегда вместе с картинкой передают и звук, а если она смогла услышать что-то, значит это действительно важно. Таня тут как-то замешана… вопрос в том, как именно? Нет, ей нельзя говорить, что я видела. Но проверить ее причастность стоит.
Подвалы да… - промолвила Марина, отпуская, наконец, руку бедного Серебряка. Она невольным движением потерла запястье второй руки, еще раз убеждаясь, что там все в порядке, и ей это в самом деле привиделось.
Ты точно уверена, что хочешь, чтобы я рассказала? – спросила она Таню, вставая на ноги с помощью друга. – Я видела… Верка была в подвалах, и она спрашивала: а Гроттер разве нет? Я не знаю, что это все значит, но может ты знаешь? – прикидываясь невинной дурочкой, поинтересовалась Чудова. Кажется, я перестаралась с проверкой на причастность… Она вовсе не собиралась так вот в лоб спрашивать Таню об этом, но ее последние слова про то, что ей стало тревожно при слове подвалы, буквально сорвали эти слова с языка Марины. Случаи зомбирования учеников и использования их в своих целях Той-Кого-Нет были не редки, так почему бы на этот раз инструментом не стать самой Тане?

+3

29

Серебряков неодобрительно зыркнул на рыжую. Пятикурсницу, драконболистку и комсомолку он не то, чтобы недолюбливал, просто. Лезут тут всякие. С расспросами. На Чудовой лица нет. И время ей нужно, что прийти в себя - вся Ко знала, что после видений ей приходится туго.
К Попугаевой он больше и не лез, осторожно, под локоток, оттащив "раненую" Чудову, за могучие спины учеников-акселератов. А то забрали бы ее в комплекте с Попугаевой, экспресс-доставкой до дверей магпункта. А может и не забрали бы, им, джиннам с целительницей, явно нет сейчас дела до остальных учеников, уж больно болезненно выглядела Попугаева.
Ему не слишком нравились обеспекоенные лица джиннов и Ягге. Вон, бородавки у одного аж на затылке оказались. Руководимые богиней, джинны исчезли на выходе из зала. Вслед за ними хлынула толпа учеников, которым, судя по всему, не хватило хлеба и зрелищ, и нужна была добавка. Но последовавший за целительницей Поклеп как-то вдруг охладил жажду учеников принимать участие в диагностике и лечении Попугаевой. Интересно, почему? Ушел и Сарданапал, оставив народ на совести Медузии, и гвалт заметно стих.
В то же время  с Гроттер и Чудовой стояли как-то в кучке. Ну как, стояли. Марина находилась в процессе вставания, он сам на полусогнутых, с определенной уверенностью, что рука расцветет если не синяками, то следами от ногтей - точно. Но Чудову можно простить. Серебряк собирался отвести светлую обратно к их столу, одновременно пытаясь подать пример окружающим, топтавшимся посреди зала, и усадить куда-нибудь Чудову. И так бы и сделал, если бы Марина не начала говорить, обращаясь к Гроттер.
– Я видела… Верка была в подвалах, и  спрашивала: а Гроттер разве нет? Я не знаю, что это все значит, но может ты знаешь?
Очень интересно. Победительница Той-Кого-Нельзя-Называть снова ввязалсь во что-то темное и нелицеприятное? С другой стороны, видения Маринки могут быть весьма отрывчатыми, и мог ускользнуть общий смысл, но. Зная репутацию рыжей, и ее талант находить приключения, который не уступал тому же таланту Ко, сомнений не остается.
- Больше ничего не видела? Место, или того, к кому Попугаева обращалась?
Хотя Чудова уже поднялась и разогнулась, руку он, на всякий случай, не убирал, оставляя средство опоры. Ну мало ли!
Дима перевел взгляд с Чудовой на Таньку, пытаясь, вглядевшись в ее лицо, понять, что она думает по поводу только что сказанного Чудовой. Есть тут какая-то тайна, завязанная на нелегкой судьбе Гроттерши, или чистая случайность, что по пути к подвалам, где ее и пришибли, Попугаева трепалась о Тане?
Не в первый раз его посетило чувство, будто они опять играют в юных сыщиков. И ведь, как на зло, все время что-то подворачивается.
- Ты не должна была сегодня спускаться в подвалы, случайно так? Никто не зазывал тебя на романтический завтрак в компании хмырей и пауков? - магспирант криво усмехнулся.
- И, может, сядем обратно за стол, там и обсудим, а? Хоть видимость создадим, мол, все нормально, зрелище кончилось, хлеб сожран, можно расходиться.

+3

30

Уточнение Чудовой показалось девушке странным: бессмысленно было надеяться на то, что боевая тибидохская Гроттерша передумает и сдаст назад; скорее уж сама Чудова пыталась таким образом избежать разговора на неприятную тему. Но ещё более странным было то, что после утвердительного кивка ничего шокирующего так и не было произнесено. Первые несколько мгновений Татьяна собиралась абсолютно честно ответить в духе "да ничего это не значит"; но осеклась, встретившись взглядом с Серебряковым. Ещё в тот момент, когда она только подошла к Чудовой, магаспирант продемонстрировал затаённое неодобрение; сейчас же и вовсе разглядывал её с интересом. Такие взгляды Таня периодически ловила на себе ещё с первого появления в Тибидохсе. От неё явно ждали чего-то нехорошего; и если раньше для этого были весомые основания вроде пророчества Древнира, то теперь всех вполне устраивало одно лишь упоминание её имени в некрасивой ситуации. Репутация бежала впереди неё.
- Не должна была. И случайно, и неслучайно, - отрезала Таня. И без того не радужное настроение упало до уровня злополучных подвалов. Чудова всё ещё выглядела невинной овечкой в поисках истины, - может быть, действительно ни вкладывала в свои слова никакого подтекста, - но исследовательский интерес Серебрякова в контексте его вопросов окончательно уверил Таню в том, что она в списке подозреваемых. И это, мягко говоря, не радовало. - Впрочем, ты прав: действительно лучше поговорить об этом сидя.
Выбор места для падения на пятую точку Таня полностью предоставила Чудовой и Ко, хотя предпочла бы вернуться в свою компанию. За пять лет она совсем отвыкла находиться без поддержки; наверное, поэтому сейчас готова была по-звериному оскалиться в ответ на любое мало-мальски провокационное заявление. Ведь никто её, по сути дела, ни в чём не обвинял. Но какая-то часть души, живущая с вечным чувством вины за своеобразное родство с Чумой, мгновенно возражала: пока не обвинял. И Таня была согласна, что это лишь вопрос времени.
- На романтический завтрак меня зазывали, но не в подвалы. Можешь уточнить у Ваньки Валялкина, пришла я или предпочла его обществу хмырей, - взяв себя в руки, продолжила Таня уже за столом. - Возвращаясь к твоему вопросу, Марина, - это значит, что Вера спускалась в подвалы в чьей-то компании. Учитывая её привычку собирать сплетни по всей школе, тема разговора вряд ли имеет значение. По крайней мере, эта версия мне нравится больше, чем та, в которой ожидалось моё присутствие на том же месте. В сухом остатке мы имеем свидетеля произошедшего, который по неизвестным причинам пока что помалкивает.

Отредактировано Татьяна Гроттер (2014-08-20 19:24:04)

+1


Вы здесь » Тибидохс. Время, назад! » Будни Тибидохса » 6 июня э.г. Некромаги выходят на тропу войны.