Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой...
Будни Тибидохса
24.05. В Тибидохсе вовсю гремит свадебное праздненство, но никто еще не знает, что свадьба обернется настоящим кошмаром, как только в порог Тибидохса переступит Чума...
В ИГРУ НУЖНЫ:
| ДРЕВНИР | ДЕНИС | КАТЯ | |
Добро пожаловать на ролевую "Тибидохс: Противостояние". Мы рады приветствовать всех и каждого. Не задерживайтесь на пороге, проходите, знакомьтесь с нашими сюжетами, регистрируйтесь и присоединяйтесь. Мы рады любым новым и оригинальным персонажам, поспешите, мы начинаем...

Тибидохс. Время, назад!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тибидохс. Время, назад! » Будни Тибидохса » 26.05.Самые важные встречи устраивают души, прежде чем встретятся тела


26.05.Самые важные встречи устраивают души, прежде чем встретятся тела

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Вид отыгрыша: индивидуальный;
Время: половина первого;
Действующие лица: Татьяна Гроттер, Глеб Бейбарсов;
Предисловие: позже.

0

2

В коридорах было тихо. Успокаивающе тихо. Привидения и прочие магические полуодушевленные объекты, инстинктивно ощущая грозную мощь некромага, предпочитали убираться с его дороги, куда подальше. Весьма благоразумно. Несмотря на царящее спокойствие, Глеб был насторожен. Такая умиротворяющая обстановка была ему непривычна. В том мире они рисковали каждую секунду быть пойманными. Здесь же все было спокойно. Слишком спокойно. Это-то и настораживало. Он привык преодолевать возникающие трудности, но сейчас все шло как по маслу. Преподаватели в школе всполошились пропажей какого-то парня, видимо, того самого, что следил за ними. В голове Бейбарсова постепенно сам по себе складывался план полного отведения от них всяческих подозрений. Комар и носа не подточит. Главное не торопить события. А все остальные меньше знают, крепче спят.
Бейбарсов искал свою первую жертву. Жертву, которая положит начало их триумфальному шествию по этому миру. Но в коридорах было пусто, и он скучал. Наверное, они все на занятиях, - внезапно понял он, почему здесь столь тихо и пустынно. Это существенно усложняло, и упрощало его задачу одновременно. С одной стороны, ученик, прогуливающий пары, явно будет подходить ему лучше, чем светлый маг-отличник. Степень сопротивления будет не такой значительной. Но с другой стороны, коридоры Тибидохса безграничны и запутаны, вероятность случайной встречи в них с кем-то мала. Применять же поисковую магию ему не хотелось - выход энергии слишком велик и может обратить на себя внимание преподавателей. А им предпочтительнее сделать все максимально незаметно. Поэтому в это утро он решил положиться на удачу и свое собственное чутье. И, надо сказать, что оно его не подвело. Откуда-то слева раздался шум девичьих голосов. Он прижался к стене, затаил дыхание и стал прислушиваться к голосам. Судя по всему, девушек было двое, и они приближались. С двоими справиться не проблема, - Глеб приготовил трость. Один из голосов показался ему смутно знакомым. Внезапно девушки разошлись и обладательница знакомого голоса свернула куда-то. Сердце выбило нервную дробь, некромаг опустил руку с тростью и шагнул назад, в тень. Он узнал обладательницу голоса. Только его владелица могла вызвать в нем эти странные, незнакомые ощущения щекотки в области груди. Дождавшись пока вторая девушка пройдет, он бросился вслед уходящей. Таня, Таня Гроттер, - повторял он про себя, догоняя тонкую фигурку впереди. Зачем он это делал, он не знал. Сейчас у него была только одна цель - догнать ее. Что он будет делать с ней, когда догонит, Глеб еще не решил. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Некромаг ступал мягко, гася шум шагов больше по привычке, нежели по необходимости.
Поравнявшись с Таней, он перестроился на ее ритм шагов и зашагал рядом, небрежно помахивая тростью. Куда спешишь? - как бы между делом поинтересовался он. Но почему-то в ее присутствии он терялся. Эта девушка путала все его мысли, нарушая логику рассуждений и течение мыслей. Что в ней такого было? Ответа на этот вопрос не мог дать даже он сам. И это был единственный случай в его жизни, когда он не знал, что ему делать дальше. Ему просто хотелось быть рядом с ней постоянно. И это пугало. Но Глеб ни в коем случае не собирался отступать.

0

3

Солнце, еле пригревающее землю. Непалящее, а очень приятное, оно согревает, под ним тепло, но нежарко. Ясное небо матового светло-голубого цвета, на котором нет ни одного облачка, но это лишь придает ему еще большей красоты и предоставляет шанс вдоволь насладиться богатством красок природы. Приятное щебетание птиц и манящий запах только распустившихся цветов. Что, спрашивается еще надо для хорошего настроения? Ведь именно такая погода стояла на острове Буяне.
       Гроттер шагала по коридору, в котором стояла поистине гробовая тишина, даже призраков скитавшихся обычно по всем уголкам Тибидохса здесь не было. Тишину нарушал лишь звук шагов девушки, казалось, что кроме нее здесь никого нет, но это было не так, что скоро подтвердилось, но сейчас не об этом. Поговорим о Тане, которая прибыла в крайне нерадостном настроении, даже, несмотря на прекрасную погоду. Рыжеволосая ведьма была крайне озабочена. Таня в который раз прокрутывала в голове события сегодняшнего дня. Сначала девушка проснулась, но в этом не было ничего странного. Настроение испортилось тогда, когда ведьма открыла шкаф, нет, нет, она расстроилась не из-за того, что в ее шкафу никогда не было модной и дорогой одежды, да и по правде говоря, она была не нужна девушке. Ее более чем устраивали джинсы и свитер. Дело было в том, что когда Таня открыла шкаф, она обнаружила, что одежды в нем не было. Вообще никакой. Это немного выбило девушки из колеи. Кому понадобилось красть у нее одежды, она бы поняла, если было бы, что красть, но, а так. Весьма странно. Гроттер посмотрела на кровать Склеповой, которая была аккуратно застеленной, что еще больше удивило Гротти, чем отсутствие одежды. Решив проверить возникшую догадку, ведьма распахнула шкаф Склеповой, в котором лежали какой-то листок, летний сарафан и туфли на платформе. Танька незадумываясь схватила листок, который оказался запиской адресованной ей. В нем было всего два слова, но и этого хватило Гротте, чтобы все понять. -Удачи, сиротка,-было написано на листке, девушка несколько раз повторила про себя эти слова и, посмотрев на одежду из шкафа Гробыни, юная Гроттер поняла, что выбора все равно нет, ведь не в нижнем же белье по школе ходить.
        Девушка, погрузившаяся в свои мысли не заметилу Катю Лоткову, которая вероятно тоже шла с тренировки, но правда без пылесоса. Гроттер обратившая на это внимание, невольно подумала: -Повезло же Катьке-отдала Ягунчику пылесос и не заботится, а я,-девушка посмотрела на тяжелый контрабас, который несла в руке и переложила его в другую руку. В это время Лоткова тоже заметила ведьмочку и поспешила сделать комплимент по поводу сегодняшнего одеяния Гроттер. -Прекрасно сегодня выглядишь, Таня,-сказала красавица звонким голосом и обворожительно улыбнулась. -Спасибо, Кать,-вежливо поблагодарила Лоткову она и усмехнулась, снова вспомнив о том, как ей достался этот наряд. -Ладно, до встречи,-явно куда-то спешившая ученица свернула за угол на прощанье и мило улыбнулась. Гроттер продолжила свое шествие по коридору, радуясь, что многие на занятиях, а следовательно не увидят столь непривычное для девушки одеяние. Таня явно находилась сегодня в какой-то прострации, поэтому не сразу увидела Глеба уже шагавшего рядом с ней, а когда он что-то ей сказал, вздрогнула от непривычно приятного и неожиданного голоса некромага. -Куда спешишь?-спросил парень. Девушку немного пугал Глеб. Он был какой-то не такой, странный и загадочный и как никак он был некромагом, хотя, конечно Гроттер тоже не маг-самоучка, но до некромагии ей еще далеко. -Нда, ни здрасте, ни досвиданья...-подумала Гротти и усмехнулась своим мыслям. -И тебе доброго дня, Глеб. Хм, в никуда я спешу, а ты что здесь делаешь?-Таня с интересом взглянула на парня, ожидая ответа.

0

4

Ему нравилось идти молча рядом с это девушкой. Её молчание наполнялось смыслом, гораздо более глубоким, чем можно вложить в слова. Годы жизни у старухи научили его общаться преимущественно глазами и ощущениями, колебаниями воздуха и изгибами бровей, что было необходимо для выживания. Старуха умерла, но привычка осталась. Хотя Таня была не так проста для понимания, как его девчонки. Но Таню он видел практически второй раз в своей жизни и знал лишь ее имя да фамилию, а с Ленкой и Жанной они не один пуд соли съели и не два.
Однако сейчас в этой школе рядом с этой девушкой он ощущал себя другим существом. Словно с переходом из одного мира в другой стерлось что-то, где-то внутри оно переменилось, стало другим. Что это и почему так происходит, Глеб понять пока не мог. Но оставлять это просто так он не собирался. Его слегка смущало его собственное состояние, и он вовсе не хотел, чтобы это как–то помещало их планам и девчонки что–то заметили подозрительное. И все-таки рядом с этой девушкой он снова ощущал себя десятилетним мальчишкой, который хочет дернуть за косичку приглянувшуюся девчонку, но никак не магом, который собирается выпустить и поработить хаос. Эта разница между ним и ним была удивительна  и пугающая.
Он косо глянул на Таню. Ее рыжие волосы, ее блестящие глаза, руки, тонкий стан, от них почему–то кровь начинала бежать по венам быстрее, а рука тянулась к карандашу – запечатлеть свое видение девушки на бумаге, чтобы помнить всегда. Он давно не рисовал, очень давно. Но сейчас ему безумно хотелось это сделать.
Я хотел с тобой поговорить. Я хочу, чтобы ты попозировала мне. Ты свободна сейчас? Пойдем куда–нибудь, где мне никто не будет мешать, – сказал Бейбарсов, стараясь глядеть девушке прямо в глаза. Он не спрашивал ее согласия, он утверждал. – Мне кажется, ты хорошо получишься на бумаге.
Если чего–то хочется, то делать это надо сразу, иначе потом уже такого удовлетворения от сделанного не получишь. На самом деле, получить можно все, что хочешь. У всего есть своя цена, и когда ты ее узнаешь, тебе решать, готов ли ты ее заплатить или нет. Всего можно достичь, несмотря ни на какие препятствия. Препятствия обходимы, просто для этого иногда требуется время. Время. Время у нас пока есть. Девчонки осматривают школу, и я могу немного отвлечься от нашей цели. Лишь бы Жанна ничего не заподозрила. Она мне нужна еще, – Глеб уже все решил. Отказаться от предложенного у Тани не было шансов. А девчонкам он всегда может сказать, что он пробивал почву насчет втирания в доверия определенным ученикам Тибидохса, которые могли пригодиться. Он горько усмехнулся. Даже странно придумывать отговорки для тех двоих, кому он доверял все, даже свою жизнь. А про Жанну он вообще только сейчас вспомнил. Было ощущение, что жизнь поделилась на две половины: до и после того, как он увидел Таню. Эта маленькая фигурка на контрабасе, спокойно и без лишних слов полетевшая навстречу громадному дракону, восхитила его по–настоящему. Можно спокойно геройствовать, когда ты некромаг, но другое дело, когда ты простой маг, тем более, что светлый, который наверняка не использует запрещенные заклинания, гораздо более мощные, чем общепринятые. Для этого действительно нужно быть храбрецом. Или отчаянным психом. Но на психа Гроттер вроде не похожа.
Еще вчера он хотел захватить эти миры и подчинить их себе. А сегодня он хочет просто нарисовать Таню, обычную Таню, которую он знает всего ничего.
И это было удивительнее всего, что он звал в своей жизни. Некромаг был твердо уверен в одном. Пока еще ничего не началось, можно и побыть обычным человеком, с обычными желаниями. Но скоро ему будет не до этого, и тогда, может быть, он пожалеет. А жалеть о чем–то он не любил. И значит, сейчас он будет делать то, что хочет.

+2

5

Экзамены висели аки Дамоклов меч над головами всех без исключения учеников Тибидохса. Но как ни странно, всеобщей истерии по этому поводу не наблюдалось. Может все оттого, что многие заклинания были доведены уже до автоматизма. Как говорил один известный человек, как от образования не беги, все равно что-нибудь налипнет. Таня была относительно спокойна за свои результаты, пусть до Шурасика ей и было очень далеко, она и не стремилась как-то. Сейчас же девушка шла с очередной тренировки, которые она старалась устраивать себе, когда выпадал свободный час. Соловей твердо решил, что в следующем чемпионате Кубок будет их. Гроттер всей душой поддерживала его стремление, правда считала, что играет она отвратительно, да и в сарафане оказывается дико неудобно летать и выполнять различные фигуры высшего пилотажа. В результате, сама девушка считала тренировку проваленной, а себя коровой в воздухе. Тетя Нинель и то справилась бы лучше, летая на рояле... думала девушка, таща футляр с контрабасом и поминая всех своих родственников по десятое колено. Ну почему нельзя было сделать скрипочку с такими же аэродинамическими свойствами? Кольцо что-то заскрипело на латыни, кажется что-то про неблагодарных внучек, которые не ценят ничего. Девушка проигнорировала своего деда, зная, что он всегда чем-то недоволен. А вопрос про скрипку был чисто риторическим, контрабас она не променяла бы ни на что другое ни за какие угодно деньги. Как только она подумала об этом, недовольный скрип кольца сменился на удовлетворенный. Дед был польщен. Кольцо выбросило пару зеленых вспышек, на миг осветивший коридор.
Девушка поежилась, какое же все-таки непредсказуемое место - Тибидохс, яркие и широкие просторные залы сменяются тут узкими и сырыми коридорами, кишащими нежитью. Кого тут только не встретишь, и хмырей.
И некромагов... обреченно додумала Таня, когда из темноты рядом с ней показался Глеб Бейбарсов. Таня понадеялась, что внешне осталась невозмутимой, внутри же у нее бушевал ураган. Этот наглый и самоуверенный тип посмел ворваться в ее жизнь, перевернуть  все вверх дном и самое ужасное, заставил усомниться в ее чувствах к Ваньке. Сейчас, к счастью, девушке удалось привести в порядок свои мысли и чувства, и она уже не так робела рядом с ним. Хотя, безусловно, нельзя сказать, что она была к нему равнодушна совсем уж.
Какое-то время девушка так и шагала в полной тишине, пока парень не решил нарушить волшебство момента, заговорив с ней.
Определись сначала, ты хочешь поговорить или порисовать, - хитро улыбнулась Таня, перекладывая футляр в другую руку. Взгляд в глаза Глебу напомнил ей взгляд в черную бездну, которая манит к себе. Неосознанно девушка качнулась в его сторону, а с губ уже практически сорвалось "Конечно", как по ногам больно ударил футляр. Это подействовало на нее отрезвляюще.
А ты не думал, что у меня могут быть другие планы на сегодняшний вечер. И что ты в эти планы немного так не вписываешься? - кажется, проживание со Склеповой дурно повлияло на Гроттер, но теперь уж ничего не поделаешь. Девушка остановилась около бойницы и прислонила к стене футляр с бесценным инструментом. Ей надо было немного передохнуть. Все же летать на контрабасе намного приятнее, чем таскать его с собой.
Коридор, где ей вздумалось остановиться, действовал на психику еще более удручающе, чем предыдущий. И здесь ее никто не услышит, если что. От этой мысли холодок пробежал по коже, но внешне она не выдала своего волнения. Чтобы как-то занять руки и не сорваться, Таня крутила перстень на пальце. Ее всегда это успокаивало.
От побережья доносился крик чаек и соленый аромат прибоя. Ей вдруг жутко захотелось оказаться там. Как можно скорее. Может даже искупаться, пора открывать сезон. Только одна загвоздка, некромаг. От него явно не удастся так просто избавиться.
К Чуме планы. Полетаем? - вдруг предложила она. В ней проснулся дух авантюризма. Каникулы в конце концов, почему бы и нет. А то, что она полетит с Бейбарсовым, ничего не значит. Он просто оказался в нужное время в нужном месте.

Отредактировано Таня Гроттер (2011-08-31 08:54:35)

0

6

В этом мире другой воздух. Он не прости чище или грязнее их воздуха. Он другой по составу. Не хуже, не лучше, подходящий для дыхания, но вызывающий иногда головокружение от избытка кислорода и озона в нем – у Глеба всегда было чуткое обоняние, здесь же оно обострялось еще больше. Воздух был тоньше, невесомее, вызывал странные, непривычные ощущения. Это был другой воздух. То, чем мы дышим, очень влияет на нас, даже если вы – некромаг. Воздух входит в легкие, проникает в кровь, впитывается в нее и становится частью вас. Каким бы могущественным магом вы ни были, до тех пор пока вы дышите, не только вы будете решать, что чувствовать и ощущать вашему телу.
Некромагия – очень древний, неизведанный вид магии, обладатели этого дара тщательно охраняют свои секреты, даже их старуха не раскрыла им и половины, хотя они прямые и единственные наследники ее дара. Дар – это как ген, с переходом которого впитываешь в себя часть другого мага и часть тех, кто связан с тобой общим даром. Причудливая смесь дара некромагии, собственного дара и собственного тела делала их уникальными, разительно отличными от других. Магия – это химия высшего уровня, она внутри, она в крови. И поэтому изменение воздуха не может не сказаться на нем. Новые чувства, новые ощущения – к чему они приведут? Ответ был пока еще не ясен. Да и думать над существенными, глобальными процессами не его забота, а любимое дело Ленки. Вот пусть Свеколтини и занимается теорией, а он пока будет познавать все на практике.
У него появлялись новые чувства. Дрожь. Не в коленях, не в руках, где-то внутри, ничем не выдаваемая снаружи, словно усталое сердце начинало почему-то биться быстрее на несколько тактов. Дрожь, вызываемая присутствием обычного мага, пусть и мага-универсала, что было нетипично для их мира, но очень типично для данного. Дрожь, вызываемая ритмичным дыханием девушки с рыжими волосами, которая шла рядом с ним. Или это он шел рядом с ней? Не суть важно.
Поговорить о том, что я хочу тебя нарисовать, - уточнил он, подавляя вспышку гнева от банального «порисовать». То, что он иногда вычерчивал на бумаге, никак не было простым «порисовать». Некромаг вкладывал в свои рисунки что-то, спрятанное глубоко, что иногда прорывалось наружу, что-то отличное от его привычной жизни, возможно, то, что когда-то было обычным магом земли Глебом Бей-Барсом до тех пор, пока старуха не забрала его к себе. Что-то, что он прятал от всего мира и от самого себя в свои рисунки.
Другие планы? – бровь удивленно взлетает вверх. Это звучало как отказ. Он не привык получать отказы, если он хочет, значит нужно поступать так, как он хочет. И лишь усилием воли приходится подавлять желание отдать непререкаемый приказ на выполнение им сказанного. В этом мире все как-то по-другому, и действовать привычными методами не всегда нужно. Но еще парочка таких фраз из ее уст, и он не выдержит. Глеб никогда не отличался хладнокровием, спокойствием и трезвой головой. Принцип «сначала думай, потом делай» - это стезя Свеколтини. Они же с Жаном обычно делали, а потом делали и вовсе при этом не думали. К чему лишние размышления, когда можно просто действовать? Это гораздо эффективнее.
Я хочу нарисовать тебя сейчас. Ни завтра, ни вечером, а сейчас. Разве тебя кто-нибудь рисовал? – он посмотрел прямо ей в глаза. Когда ловишь нужный зрительный контакт, человек может согласиться со всем, что ты скажешь. Это хорошо удавалось Жану, он сам не так часто пользовался этим умением. Иначе рисковал получить послушную марионетку, что в этом случае ему было ни к чему совершенно. Ему была нужна живая, настоящая Таня.
Интересно, какие у них были отношения? – неожиданно задумался парень. То, что девушка знала его настолько, что спокойно общалась с ним, говорило о том, что они как минимум неплохо знакомы. Но насколько неплохо? Испытывал ли он что-то подобное к ней, как испытывает сейчас он? Но чтобы получить ответы на свои вопросы, нужно вытащить его из того мира, а это было совсем ни к чему. Придется разбираться по ходу дела.
Полетаем, если твой инструмент выдержит нас обоих, - без раздумий согласился он. – А потом я тебя нарисую, - добавил Глеб тоном, не терпящим возражений. В их мире они не летали. Особенно он – бывший маг земли. Но в этом мире похоже летали все кому не лень. А их подобия, кажется, летали на ступах. По крайней мере, именно это стояло у него в комнате, когда он заглядывал туда. И это явно не принадлежало его соседям, потому что на ней висели несколько несложных амулетом, созданных при помощи некромаги. Но сейчас с ним не было ступы, а вызывать ее он не видел смысла. Поэтому если Татьяна хочет полетать, ей придется делать это с пассажиром.

+1

7

Все это время Таню не покидало какое-то чувство фальши. Будто кто-то взял и подменил одну реальность на другую. С одной стороны, вот он, знакомый Глеб стоял перед ней и она даже пригласила его полетать, а с другой... С другой стороны он был другим. Словно бы еще больше тьмы в глазах-омутах, которая все больше затягивала ее.
Таня словила себя на мысли, что старается не смотреть ему в глаза и периодически отводит взгляд, что было на нее совсем не похоже. И это внушал еще энную долю тревоги. Он беспокоил ее. Она не могла больше для самой себя отрицать интерес, который испытывала к этому необычному человеку, но теперь к этому интересу прибавлялось еще и какое-то опасение. Нет, она и раньше прекрасно себе отдавала отчет, что он - темный маг, при том еще и некромант, но она никогда не чувствовала угрозы исходящей от него, особенно по отношению к ней. Такое ощущение, что раньше в нем была преграда, сдерживающая его внутреннюю тьму, а теперь она сломалась. И эта самая тьма хлынула наружу...
Впрочем, Гроттер отгоняла эти мысли прочь, зная какой максималисткой и идеалисткой она может быть. Более того, Гробыня не раз повторяла, что она обладает черезчур живой фантазией и даже когда она размышляла над какой-то гипотетический ситуацией Тане начинало казаться, что это всенепременно случится.
- Нарисовать?..
Удивление. Безусловно удивление отразилось на ее лице.
Раньше он никого и близко не допускал к папке со своими рисунками и иногда ей казалось, что даже Жанна с Леной не знают, что там. А теперь он еще и в открытую говорил, что хочет нарисовать и этим обьектом была она.
- Я не знаю... - она растерялась буквально на секунду и все-таки взглянула ему в глаза.
- Меня никто никогда не рисовал. - ответила она. - Видимо, на то были причины...
С одной стороны ее заинтересовало это предложение. Какой же девушке не будет приятно подобное предложение и хоть Таня это всячески отвергала, глубоко внутри она была заинтригована. Но вот с другой... С другой она и сейчас под его пристальным взглядом чувствовала себя как-то неуютно, словно ее бросало то в жар, то в холод, а если представить, что обстановка будет несколько другой и он будет так ее рассматривать не один час, то Тане и вовсе становилось не по себе.
- А где же твоя ступа? - спросила девушка, радуясь смене разговора.
Впрочем, Бейбарсов не забыл про свое желание нарисовать ее.
- Да и врядли забудет...
Так вполне мог предположить любой, кто хоть немного его знал. Таня же буквально интуитивно чувствовала, что если уж он что-то задумал, то точно не остановится и будет упрямо идти к своей цели. Хорошо ли это? А все зависит от методов. А вот как раз методы у некромагов были весьма и весьма специфические.

+1

8

Любое творчество должно быть вдохновенным. Картина должна создаваться легкими свободными мазками. Быстро, точно запечатлеть увиденное, каждую черту, каждый изгиб, каждую грань, такой какая она есть: на изломе, на изгибе, в неловком движении, в закусанной на мгновение губе, прищуренном глазе с загадкой в глубине. Передать мгновение, секунду бытия – и навсегда запечатлеть ее в вечности. Рукописи не горят, картины – подлинные, от сердца, настоящие, а не рисунки на бумаге – они тоже не горят. То, что написано однажды, уже не вычеркнешь, не перерисуешь, можно вносить изменения, улучшать, менять черты, как меняется изображенный предмет, но саму суть никогда не изменить, если она запечатлена.
Глеб всегда рисовал быстро. Четкими резкими мазками, росчерками грифеля, не останавливаясь ни на секунду, пока внутри жило это ощущение, которое ложилось на бумагу. Едва стоило его потерять, рисунок терял смысла, ему никогда не стать картиной, его можно отправить только в утиль, разорвать на мелкие кусочки, испепелить огнем. Он никогда не оставлял испорченных рисунков, никогда не смотрел на них, а настоящие хранил в папке и редко пересматривал их. Это все выраженное, отпущенное, к чему бередить старые эмоции?
Никто и никогда? Как глупо с их стороны, - ироничная усмешка тронула его губы. – Значит, я буду первым. Первым и единственным, как тебе? – все с той же усмешкой, глядя в глаза. Зрительный контакт, внушение мыслей, главное вовремя остановиться и не перестараться. Давай же, Таня, поддавайся, ты совсем не хочешь сопротивляться, ты хочешь этого, хочешь больше всего, хочешь именно сейчас, - не отрывая взгляд. Не нужно даже почти применять магию, чтобы девушка поняла то, что говорили его глаза. Бей-Барс не находил нужным таить свои мысли и желания, пусть видит, пусть читает, пусть впитывает, пропускает через себя, тогда они станут ее мыслями и ее желаниями.
Хотелось схватить ее в охапку и отнести в укромный уголок. Пусть кричит и сопротивляется, больше эмоций – больше ощущений, из которых сложится образ, который он запечатлеет на бумаге. Глеб чувствовал приближение вдохновленного состояния, когда рука непроизвольно тянулась к грифелю карандаша и неосознанно порой чертила черты чьего-то лица, до боли знакомого и такого чужого. Кажется, что это ее он рисовал всю свою сознательную жизнь, увидев лишь однажды, мельком, но запомнив на всю жизнь. Ему хотелось попробовать и нарисовать, сравнить ощущения и понять, она ли это – таинственная девушка, чей профиль раз за разом появлялся на бумаге, девушка, которую он случайно заметил в котле старухи, которая там больше никогда не появлялась, сколько бы он не смотрел туда. Всего лишь единожды – два года назад, но с тех пор он подсознательно искал лишь ее. Да, на первом месте всегда была Жан, потому что она была рядом, потому что он был к ней привязан, как бы это не нравилось старухе, которая не одобряла подобную связь в их тройке. Со временем он смирился с тем, что это был мимолетный образ, практически перестал рисовать, но вот, здесь, сейчас, разглядывая девушку ближе, он, казалось бы, узнавал ее, узнавал больше подсознательно, ощущениями, еще неосознанными в полной мере, на уровне интуиции. Делать слишком уж поспешные выводы не хотелось, умеренно поспешные – самое оно. Но для этого нужно лишь одно – нарисовать ее.
Ступа в комнате, где же ей еще быть? – пожимание плечами. – Так, может быть, отложим полеты, если ты не хочешь брать меня пассажиром? Контрабас от тебя никуда не убежит, но вот мое желание рисовать вполне может. Вдохновение – оно капризное, - Глеб равнодушно пожимает плечами. Лучший способ заинтересовать – показать, что не так уж оно и важно, но и одновременно заманить, дать понюхать и не дать укусить.

+1

9

Ему удалось ее заинтересовать, зацепить и увлечь куда-то за собой. Только природное упрямство спасало от того, чтобы беспрекословно согласится на то, что он хочет. Кто знает, в чем было дело. В магическом притяжении ли глаз, ауре загадочности, которую Баб-Ягун громко окрестил пафосом, или же в нем самом было что-то, что ее манило.
Вызывало ли это отторжение? Возможно... Свет в душе девушки всячески отторгал то, что не в себе он, но... Но ведь Таня никогда не была истинно светлой. Там в глубине души жил кусочек тьмы, благодаря которому она в свое время оказалась на темном отделении и натворила столько дел. Да и природное любопытство давало о себе знать. В общем-то все вместе это образовывало достаточно гремучую смесь.
- Никто и никогда? Как глупо с их стороны... - снова ироничная усмешка человека, который полагает, что знает несколько больше, чем собеседник и это знание дает ему едва уловимое чувство превосходства.
- Откуда такое стремление быть единственным? Я вроде на плаху не собиралась. - ввернула Гроттер, осознавая, что скорее всего ее слова звучат глупо.
А потом она сама и осеклась.
- А что если у некромантов это что-то значит?
Но девушка встряхнула головой, отгоняя наваждение. Про тех, кто насылал проклятие, выворачивал наизнанку или четвертовал жертву, она слышала, но вот о рисующих некромагах - нет. Значит, это его личное.
- Собственник, до мозга костей...
Она уже не раз ловила себя на мысли, что ей трудно сказать что-то разумное в его присутствии и это несомненно злило ее. А он в свою очередь понимал, отчего с его лица часто не сходила ехидная усмешка, отчего Гроттер порой просто скрипела зубами.
В общем-то еще никто не вызывал в ней столь противоречивых чувств. И тут он был вполне прав. В этом плане он был первый и единственный...
Тем временем Таня словила себя на мысли, что чем дольше она смотрит ему в глаза, тем больше готова согласиться на что угодно и бежать хоть на край света.
- Что ты... - выдохнула она. - Делаешь?..
Чувство опасности резко кольнуло где-то в сердце, а перстень обжег кожу на пальце, проворчав что-то на латыни.
- Спасибо, дед!
Давно уж Гроттер не была благодарна старому скрипуну. Сбросив наваждение, она, словно, по новому взглянула на Глеба. И все же что-то в нем неуловимо изменилось. Тьмы стало больше... По крайней мере раньше он никогда не пытался применить на ней что-то подобное.
Все-таки рыжеволосая часто полагалась на свою интуицию и не зря. Как говаривал один ее знакомый: "Светлый маг, который не слушается свою интуицию - мертвый маг". Здесь случай был, конечно, не столь запущенный, но все же непростой и достаточно запутанный. Но именно теперь Таня упорно отвергала хрустальный колокольчик, звеневший внутри и настойчиво предлагающий сбежать отсюда подальше.
Когда же Бейбарсов вернулся к разговору о полетах, она, сама не отдавая себе отчета, вцепилась в эту тему, как утопающий за соломинку.
- Ты можешь ее вызвать. - качнула она головой.
Показное равнодушие. Она была уверена, что это именно так, но... Но почему-то его прием в очередной раз сработал. Может потому, что всегда где-то глубоко внутри Таня хотела быть слабой. Дурневы своей домашней терапией закалили ее характер, наделив прочной оболочкой, но черты скрытые внутри им не удалось задеть. Наверное, ей и вправду хотелось быть хотя бы изредка ведомой...
- Рисуй... - коротко согласилась она.

+1

10

осс: я как всегд очень быстр, да.

Сколько всего еще таит в себе этот мир. Жизнь в четырех тесных стенах, которую-то и жизнью назвать сложно, сузила его восприятие мира до этих нескольких квадратных метров. Да, конечно, там за пределами решетки был замок – огромная тюрьма для самых отъявленных и опаснейших магов их мира. А за стенами замка, за водами океана раскинулся целый мир четырех стихий, все так же раздираемый противоречиями, все так же желанный. Здесь же никто не следил за ними пристальным взглядом, никто не смотрел на них, как на нечто чужеродное, стражи из их тюрьмы были особыми созданиями, лишенными привычных человеческих эмоций, совершенно автономными, выполнявшими свою миссию по их охране, для которых не имело значения ни твои завоевания, ни твоя магическая мощь. Будь ты трижды величайшим магом всех времен и народов – их это совершенно не волновало. В этом мире они были свободны. Абсолютно свободны. Им не нужно было скрывать свое существование, налагать сложнейшие охранные заклинания, чтобы маглиция не нагрянула раньше времени с ударным отрядом боевых магов, вооруженных до зубов. Эта свобода, ранее невиданная, неиспробованная, пьянила. Этот мир в разы дал им гораздо больше, нежели вся их жизнь ранее.
Нельзя останавливаться, - едва заметно он сжал руку в кулак. Остановка подобна смерти. Всё должно быть подчинено единой цели – господству над хаосом, господству над двумя мирами. Но такая цель не достигается в одну минуту, а он не очень-то отличается терпеливостью. Впрочем, это смотря с кем сравнивать. Жан по сравнению с ним сама горячность, Иелен – само спокойствие. Но в любом случае некоторые сугубо эгоистические цели ставились им сейчас на первое место. Например, Таня.
Ее слова удивили Бей-Барса. Плаха невольно всколыхнула образы из прошлых лет – угрюмое место для тех, кому не повезло обладать бессмертием.
Если я начну делить тебя с кем-то другим – это будет совсем не то. Тут или всё, или ничего. Я предпочитаю получать всё, - все так же не отрывая взгляда от ее глаз. Кажется, он начинал увлекаться игрой в гляделки. Все-таки это очень соблазнительно, ломать волю людей, подчинять их себе. Сколько магов в свое время поплатились за то, что смело глядели им в глаза. Иелен, как он знал, не очень часто пользовалась этим умением, зато они с Жан частенько его применяли. Впрочем, глаза – это вообще коронное Аббатиковское. Его же коронным номером скорее была остановка сердца. Легкость, с которой он проделывал этот трюк, восхищала даже старуху, а от нее сложно было добиться одобрения.
По глазам словно резанули ярким светом. Ну, конечно, врожденный ментальный блок. Эта девушка не так проста, как может показаться на первый взгляд. Глеб закрыл глаза и слегка помассировал переносицу.
Извини, я слегка увлекся. Старые привычки, понимаешь ли, - снова усмешка. Он легонько облизал губы, готовясь к новому отпору. То, что после его попытки подчинить ее волю, она еще осталась с ним – уже достижение. Своенравная Жан не стала бы долго церемониться. Впрочем, сравнивать их было даже странно. Настолько они были разные – слепленные из совершенно разного теста, ведущие себя совсем по-разному, они были почти противоположностями, но что-то в них было такое, за что обе нравились ему. Нрав? Живность? У Глеба не было никакого желания копаться в мотивах собственных привязанностей. Он как первобытный человек: просто видел и делал.
То, что рыжеволосая девушка, так быстро сдастся стало для него неожиданностью. Он даже растерялся на несколько секунд, пытаясь выхватить то, что нужно произнести, а не то, что он собирался – ворохи аргументов внезапно оказались совсем не нужны. Она и без того согласна.
Хорошо, - он даже попытался ободряюще улыбнуться, хотя, наверное, это скорее напоминало растянутую ухмылку, так привычную для его губ. – Но не здесь. Пойдем, - глаза быстро пробежались вокруг, откидывая один соблазнительный вариант за другим: вряд ли Таня сейчас согласится пойти с ним на крышу, или на улицу, или к нему в комнату. – хотя бы к окну. Да, у него будет в самый раз, - наметанным взглядом он уже прикидывал, где лучше упадет свет, как гармоничнее она впишется, вырисовывая общую идею всей композиции.  – Стань здесь. Можешь оставить контрабас. Дева и контрабас, как тебе? – он усмехнулся. – Расслабься, пожалуйста. Забудь, что я здесь вообще есть, у тебя слишком нервное выражение лица, словно я не рисовать тебя буду, а расстреливать, - Глеб аккуратно поставил девушку подле ближайшего окна, распахнул его, неуловимым движением поправил прядку волос и отошел назад, к противоположной стене, чтобы лучше выбрать ракурс. Движения собранные, четкие. Он уже знал, что хочет изобразить. Осталось только достать карандаш и бумагу. Мольбертов Бей-Барс не признавал в принципе. В их трущобе было несколько проблематично с ними, а потому рисовать на папке было гораздо сподручнее.
Постарайся не шевелиться, - попросил он, доставая из кармана карандаш и нацеливаясь на белый лист. В такие минуты он не очень любил, когда его отвлекают праздными разговорами, когда в принципе отвлекают.

+1

11

Таню всегда удивляло в себе умение находить проблемы. И даже не просто находить, а словно бы приманивать к себе магнитом. Недаром Зализина выдала когда-то сакраментальную фразу, суть которой сводилась к тому, что "... что бы в мире не произошло, а все равно это Гротттерша подсуетилась..." И как бы Таня не любила Бедную Лизон, она понимала, что в чем-то та неоспоримо права. Пусть и не на счет Ванечки, из которого "кровопивца и душегубка всю кровь выпивает", но что-то было в ней такое, что вокруг всегда происходило что-то, притом редко, когда хорошее.
Впрочем, слишком много внимания к словам Мисс Истерики и вечной страдалицы, которая в любой момент была готова рассуждать о превратностях собственной судьбы-судьбинушки.
Тем не менее сейчас Таня занималась именно тем, что норовила с головой сигануть в омут проблем, да еще и радостно размахивая праздничным вымпелом. Стоя здесь и беседуя с ним, пусть даже на весьма отвлеченные темы, она прекрасно осознавала свое положение, но... Как уж повелось у нее в жизни, к голосу разума Таня прислушиваться не спешила и продолжала опасно балансировать.
- Делить можно пирог за завтраком... - что-то в его словах очень ее напрягало. - Я не вещь и никому не могу принадлежать.
Знаменитая бейбарсовская самоуверенность его и подводила. Таня слишком остро реагировала на то, что могло бы быть посягательством на свободу ее выбора. И пусть каждый, даже самый мелочный выбор давался ей с большим трудом, по причине того, что она готова была бесконечно изводить себя сомнениями и колебаниями, но она не хотела, чтобы кто-то за нее что-то решал. И лишь в минуты слабости появлялось такое желание, о чем Глеб несомненно знал и даже использовал, правда не всегда успешно.
Бейбарсов прищурился и потер переносицу, а Гроттер с небольшой долей злорадства удовлетворенно отметила про себя и некромаг получил по заслугам. Еще Ягун в самом начале знакомства с ней и попытавшийся было подзеркалить, потом еще долго возмущался, что Таня ему "мозги прищемила". Вот только говорливый внук Ягге не представлял для нее никакой опасности и двигало им исключительно любопытство, что, конечно не оправдывало его излишний интерес к ее мыслям. В то же время опасность, исходящая от Бейбарсова, была едва ли не материальной. А ведь странно, и раньше Таня испытывала волнения, колебания и неуверенность в его присутствии всегда, но никогда ранее еще не ощущала угрозу столь явно. Что-то изменилось, неуловимо, но изменилось...
- Старые привычки... - его усмешка окончательно привела Таню в чувство и внутренне она уже кипела от возмущение, которое готово было выплеснуться наружу в любой момент.
- Так значит ты часто так... - она запнулась, подбирая слово. - Убеждаешь. И на ком же ты тренировался?
Что-то смутило ее в этом обстоятельстве, что-то неопределенное, но в то же время очень ясное.
Учитывая, что некромаги до своего переселения в Тибидохс, жили в хижине у старой ведьмы, этот вопрос напрашивался сам собой. На себе они тренироваться не могли - друг против друга они магию не применяли, да и не подействовал бы их дар. Против ведьмы у них точно не было и шанса. Оставались только мертвяки, которых старуха держала около них в изобилии для своеобразных тренировок. Тогда кто?.. Откуда бы такая привычка?
Тем временем он продолжал ухмыляться, окидывая ее оценивающим взглядом. Гроттер уже успела пожалеть, что она согласилась, но на свое счастье Бейбарсов не предложил ей уединиться, а просто предложил стать у окна, так что запас возмущения все еще оставался невысказанным. Копила она его, что-ли?
Впрочем, Глеб уже совсем по-другому, не то, чтобы деловито, но весьма сосредоточенно прикидывал, как бы ей лучше встать. Даже легкое движение, которым он поправил ее волосы не отдавало личным притязанием, которое она бы не потерпела. А потому Тане оставалось лишь послушно выполнить его просьбу, прислонив футляр с контрабасом к подоконнику.
Видимо ее внутреннее напряжение отображалось на ее лице, поскольку он весьма ехидно поинтересовался по поводу названия картины и посоветовал расслабиться.
Представить, что его тут нет, у нее уж точно не получилось, но вот по-крайней мере скрыть свои волнения она могла.
- Расстрел? А я думала у некромагов другие методы. - ляпнула она, немного не подумав.
Она представляла себе лишь весьма отдаленно, какие у некромагов могут быть методы и вникать в подробности ей уж точно не хотелось.
Он также деловито попросил ее не шевелиться, склоняясь над своей работой. А Гроттер и не хотелось сейчас говорить, она снова и снова пыталась понять, почему интуиция уже не просто скребет железными коготками, а буквально верещит от возмущения.

Отредактировано Татьяна Гроттер (2013-06-21 10:10:16)

+1

12

Глаза Глеба вспыхнули нехорошим огнем. Чем сильнее жертва сопротивляется, тем сладостнее победа. Аксиома давно известная и подтверждений не требующая. То, что само идет в руки, радостно прыгает как мотылек на горящую свечу, не вызывает никаких эмоций. Ты не боролся за это, не вкладывал в это силы, и получив вроде бы даже желаемое, тут же забываешь об этом. Есть и есть, нет – найдем другое. Некромаг, конечно, был слеплен из несколько другого теста. Для него не существовало недостижимого, неполучаемого, но все-таки жертва, которая оказывала сопротивление, встречала смерть достойно, с высоко поднятой головой, заставляла как минимум запомнить ее, а то и уважать. Когда силы априори не равны, сила духа – единственное, что отличает барана на закланье от дикого кабана. Финиш у них одинаков, но кабан будет ценнее.
Впрочем Таня, конечно, не дикий кабан и не жертва в привычном ему понимании, но суть достижения одинакова, не взирая на внешнее его обличье. Девушка не собиралась сразу сдаваться, она даже брыкалась от простого позирования, в котором не было ничего запретного, казалось бы. Бей-Барс с большим интересом разглядывал ее. Острые черты лица, упрямое выражение, что скрывается за всем этим? Неспроста она сразу привлекла его внимание, как только он ее увидел в первый раз. Что-то было в ней такое…
Я не люблю пироги, - довольно туманно ответил он, предпочитая не ругаться со своей новоявленной моделью. А то еще чего доброго сбежит. С нее станется. Она как дикая горная козочка, свободная и непокоренная. Он усмехнулся.
Тебе лучше не знать, уж поверь, - на полном серьезе ответил Глеб. Ведь стоило ему раскрыть, кто он такой, то Таню пришлось бы… убить. Да и неизвестно, как она отнесется к рассказам о долгих и мучительных пытках, выжигании мага изнутри и так далее. Особенно от выжигания мучались маги воды. Для них полная противоположность стихии доставляла особые страдания. А за пару дней, проведенных в этом месте, Бей-Барс четко понял одно: эти люди и не подозревают о настоящей магии, о том, на что они способны. И что способны сделать с ними. Все эти детские сглазы, нежить… Банальщина.
Ты действительно хочешь, чтобы я рассказал тебе о наших методах? – делая упор на слово «наших», отвечал он, расчерчивая карандашом еле видные линии на листе, чтобы было легче соблюдать пропорции. Художник-самоучка, он никогда не вникал во все эти перспективы, технику письма, повинуясь исключительно внутреннему движению. Да и было сложновато найти подходящих учителей. Среди мертвяков, конечно, попадались художники, но интересовало их на тот момент совсем не это. А он взялся за карандаш еще до первого зомбированного. И с тех пор предпочитал идти своей дорогой. Глеб рисовал исключительно для себя, чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего. Несмотря на то, что он был некромагом и последние годы занимался отнюдь не лицеприятной деятельностью, когда-то он был обычным магом, со всеми человеческими слабостями, присущими мальчишке в восемь-десять лет. Даже странно об этом вспоминать. Впрочем, он и не вспоминал об этом периоде своей жизни до тех пор, пока не оказался здесь. Они жили своей жизнью, той жизнью, которой у него никогда не было. Пока они заучивали наизусть страшные ритуалы и учились подавлять волю, вырывать сердце, ворожить над внутренностями, обитатели этой школы жили обычной жизнью, приправленной толикой магии. Он с удивлением следил за тем, как его новоявленный сосед по комнате, которого ему в основном хотелось отправить на тот свет скорым рейсом, выбрасывает искру, чтобы завязать себе шнурки. Действие, которое ему бы никогда в голову и не пришло. Вообще в школе было столько всего, о чем он никогда и не задумывался. Странные они все-таки.
Постепенно на листе появлялись первые линии. Еще непонятные, чуждые друг другу, части той картины, которая была лишь в его голове.
Тебя никогда не писали прежде, не так ли? – поинтересовался он. Если в первые минуты их разговора он напирал как танк Т34 на вражеские редуты, то сейчас, занявшись привычным делом и все больше погружаясь в него, Глеб чувствовал себя свободнее в общении с Таней. Ей не объяснишь, что до этого он беседовал просто так ни о чем лишь с Иелен или Жан, и то не так часто – времени на это особо не было. А Иелен и Жан – это совсем из другой оперы, и общаться с другими людьми, не желая их при этом убить, или получить от них что-то – в редких случаях – он не очень-то и умел.

+1

13

Едва заметно поморщившись, Таня заставила себя последовать совету горе-художника и забыть о его существовании, отвернувшись к окну, - так было гораздо проще унять раздражение. Мужскую снисходительность Татьяна переносила с большим трудом, а отдельные личности в образе «опасного парня» были на неё очень даже щедры. По неясной причине эти личности были свято уверены в праве распоряжаться тем, кому и что следует знать, очевидно, считая всех прочих обитателей Тибидохса неразумными детьми, - и это при том, что во время первого приступа откровенности Бейбарсова небо с землёй не поменялось местами, в обморок рыжая Танька не упала и не ушла с тоски в магвостырь. Возможно, ещё через пару минут молчаливого позирования она и пришла бы к гениальному решению обидеться на некромага, - по эффективности это мероприятие равнялось попыткам запинать до смерти богатырей-вышибал, - но в критический момент яркое полуденное солнце выглянуло из-за облака и перетянуло на себя всё внимание. Шевелиться ей Бейбарсов запретил, но довольно жмуриться-то, когда тёплый луч приласкал скулы, было можно?
Академик рассказывал однажды о древней символике, о чудесных свойствах небесного светила, о редчайшей способности смотреть на него, не прикрывая глаз, но сейчас Таня не сумела бы вспомнить и половины из этого. Ей было вполне достаточно того, что солнце выжигало сомнения и страхи, тревожные сны, которые так трудно стало отслеживать без Чёрных Штор. Солнце и ветер всегда действовали на неё странно, делали её лучше, легче, решительнее. Вот и роковой некромаг, на которого она вновь посмотрела украдкой, стал не таким уж и роковым: обычный парень, серьёзный и сосредоточенный, - настолько что стал повторять свои же вопросы.
Как будто и не его совсем недавно Таня опасалась, как кролик удава!
- Ленка Мумрикова рисовала карикатуры несколько раз. Давно ещё, у лопухоидов. Не уходи от темы, Бейбарсов! Хочу я что-то услышать или не хочу – вопрос десятый. Просто больше никто не осмеливается спрашивать, а у женщин есть инстинкт поддерживать свою уникальность, - призналась Татьяна, не удержав слегка смущённой улыбки. – Так что, раз уж организовал нам в первый же день общие тайны, терпи моё любопытство.
Это было правдой от первого до последнего слова. Некромаги с первого своего появления в Тибидохсе находились на странном положении: их не сторонились, не игнорировали и даже опасались только приличий ради, но никто ещё ни разу не похвалился тем, что поговорил по душам с кем-то из этой троицы. По своим причинам молчала и Таня, которая не имела ни малейших представлений о том, чем заслужила доверительное отношение Глеба, но время от времени ловила себя на желании сделать из него уютную персональную тайну. И неважно, пожалуй, какого рода, - ночных полётов над Буяном или скупых рассказов о магии древесной смерти, державшей его взаперти у той старухи.

Отредактировано Татьяна Гроттер (2014-06-20 19:08:11)

+1

14

Рука казалось бы сама знает, чего хочет ее владелец. Глеб не успевал подумать, а рука уже расчерчивала линии, вырисовывала образ, добавляла штрихи. Полуприкрыв глаза – чтобы не отвлекаться от листа бумаги – и лишь изредка поглядывая на свою модель, чтобы лучше уловить изгибы, линии, черты. Ему нравилось, как Таня жмурилась от солнца, в этом было что-то настолько ему незнакомое, светлое и чистое, что даже дух захватывало. Он привык жить во тьме, он любил тьму, он не любил солнце, его лучи только мешали их темным замыслам и темным делам. Но ему нравилось, как солнце играет в кудрях девушки, делая ее совсем рыжей, а где-то даже и золотистой. Впрочем, простым карандашом всех оттенков было не отобразить, как бы ему не хотелось. Хотя, по правде сказать, ему этого и не требовалось, достаточно было посмотреть даже на карандашный рисунок и перед глазами тут же вставала картина. Память у Глеба была хорошая, фотографическая, а рисунок был ключом к ней. Можно было закрыть глаза, и погрузиться в собственные воспоминания, услышать скрип камня, тихое дыхание девушки, дуновения ветра из окна, осязать лучи солнца, освещавшие этот небольшой закуток, собственные движения, поправляющие волосы, убирающие невидимую соринку. У него было живое воображение, порой даже слишком.
Не уходи от темы, Бейбарсов! – Танин голос вывел его из состояния легкой задумчивости, когда руки сами по себе скользили по бумаге карандашом, рисуя не сколько головой, сколько сердцем, где уже запечатлился образ, обретающий внешнее выражение. В первый же день? Что, Стихиарий его подери, успел натворить этот Бейбарсов?! – глаза Глеба гневно вспыхнули. Он уже понял, что его двойника что-то связывало с этой рыжеволосой девушкой, что-то крепкое, сильное, глубокое, что он не успел прочесть перед отправкой живой посылки в параллельный мир.
Любопытной Варваре… - мрачно пошутил парень, понимая, что расспросы Тани помимо его воли наводят на мысли о том, как они добивались своих целей, и что эти картины далеки от той, что он пытался сейчас отразить на бумаге. А для художника очень важно сохранить настроение для картины. Пусть это даже всего лишь карандашный рисунок, без претензии на что-то глубокомысленное и многозначительное, как картины признанных мастеров, для него был важен лишь тот смысл, который он вкладывал сам для себя. Ведь его рисунки – это то личное, к чему не имел доступа никто, даже Жан.
Тебе не понравится ответ, - он пристально посмотрел на Таню, оторвавшись от бумаги. – Ты слишком… светлая для этого, - заключил Глеб, по вполне понятным причинам не собиравшийся раскрывать ей да и кому-либо еще их методы. Он на своем веку повидал немало магов, невыдерживавших и малой толики того, чем они обычно занимались. И сомневался, что после его откровений рыжеволосая захочет иметь с ним дело. Но это то, что ему нужно было сейчас. К тому же Бей-Барс в принципе не любил об этом говорить. Они с Иелен и Жан понимали друг друга с полуслова, и впитали это в себя еще будучи детьми. Для них это было чем-то обыденным, но для всего остального мира они были преступниками. Он привык к тому, что на них смотрят с опаской, в последний же год их пребывания на свободе, стоило кому-то понять, кто к нему пожаловал, как в его глазах возникал неподдельный страх. Молва об их деяниях разнеслась по всему миру, недаром, их считали одними из самых опасных преступников и вели постоянную охоту. Те времена вспоминались Глебу с двойственными чувствами: с одной стороны, они славно веселились в ту пору, устраивая ловушки и ловя на живца незадачливых магов, но с другой, в конце концов, их все же отправили в тюрьму, а для него это было равносильно проигрышу. Он мог был играючи расправиться с каждым из схвативших его, но их было слишком много, и они взяли массой. Он скрипнул зубами от неприятных привыкшему всегда и во всем быть первым некромагу воспоминаний. Здесь в школе все было несколько иначе. И их, по большому счету, даже не боялись. В другое время он непременно бы это исправил, но сейчас это развязывало им руки и позволяло делать все, что угодно, не ожидая препятствий.
А теперь, если ты не возражаешь, я хотел бы закончить рисунок, а потрепать языком можно и после, - сказал он, вновь берясь за карандаш и стараясь избавиться от нежелательной для разговора темы.

+1

15

Увлечённость Глеба своей идеей, находившаяся где-то очень близко к одержимости, имела и положительную сторону, - возможно, ему повезло не заметить, как Татьяна в определённый момент потускнела, стала некачественной копией себя самой: только что на лице была улыбка, мгновение спустя - только искривление губ. "Слишком светлая" - это не самый удачный аргумент для отказа в её случае, похожий на изящную издёвку. Умом Таня, конечно же, понимала, что это было далеко не так. Глеб не знал о том, что его модель год назад балансировала на тонкой грани между чёрным и белым, сходила для магии вуду за свою и время от времени затыкала голос старухи Чумы у себя в голове, нашёптывавший запретные знания. Глеб о ней вообще ничего не знал. Следовало отдать некромагу должное: он пытался исправить это недоразумение, пусть и странным способом. Вился рядом, ни о чём не спрашивая напрямую и явно делая для себя какие-то выводы из увиденного. На ум невольно приходил необычно терпеливый ребёнок, снимающий упаковку с подарка слой за слоем или разбирающий механическую игрушку в попытках понять, как она устроена.
А если бы я всё-таки возразила, он опять ответил бы нечто в духе "лучше тебе этого не делать, уж поверь". Таня не удержалась и тихонько фыркнула, пользуясь тем, что некромаг вернулся к работе над рисунком. Глупо было всерьёз и надолго расстраиваться из-за того, что Глеб неоправданно хорошо о ней думал, хотя такие скачки настроения и отдавали легкомысленностью, обычно Тане не свойственной. А впрочем, только легкомысленностью и можно было объяснить настолько пассивное сопротивление обществу некромага, что это начинало отдавать согласием и одобрением. За которые, между прочим, самой же будет стыдно на вечернем сеансе неловкого молчания в ответ на резонные ванькины вопросы, - хотя парень сам, в общем-то, виноват. Глом четыре года носил за дамой сердца пылесос и не опасался, что её уведут после тренировки в самый глухой угол Тибидохса рисовать портрет. Ванька вместо этого сейчас готовился к своей миссии по защите магической фауны в пещере Тарараха. Ещё одна увлекающаяся натура на её пути, только эта увлечённость не то что не касается Татьяны - вычёркивает её из жизни дорогого человека. Девушка смирилась бы с глухой тайгой после роскошного Тибидохса и рёва драконбольных трибун, с любой тяжёлой кропотливой работой, но никто не просил её об этом. Ей готовы были пожертвовать - точнее, пренебречь - ради всеобщего блага, а такое не прощалось. Донести бы ещё до Ваньки эту мысль прежде, чем одобрение сумрачного гения Бейбарсова станет окончательным и бесповоротным.
Стоять без движения в течение всего времени, что Глеб покрывал бумагу короткими карандашными штрихами, было невыносимо скучно для активной и шкодливой с детства девушки, поэтому мысли невольно соскользнули окончательно в мутное русло отношений с парнями. Вопреки распространённому мнению, наивной Таня не была, - трудновоспитуемые волшебники с трудом улавливали разницу между наивностью и верой в человечество, - поэтому прекрасно понимала причины и внимания Глеба, и мгновенно нарастающего напряжения в воздухе при его встрече с Ванькой. Поэтому уже привыкла сравнивать их, допускать в мыслях хотя бы на минутку нечто такое, что при ближайшем рассмотрении больше всего походило на... измену? Вот эту мысль, которую додумывать до конца не хотелось от слова "совсем", Таня буквально выбросила из головы, нервно тряхнув головой с рыжими кудрями, - и осторожно скосила взгляд на Глеба, вспомнив, зачем её вообще поставили около окна и велели помалкивать. Было интересно, как тот отреагирует на беспокойную натурщицу.

Отредактировано Татьяна Гроттер (2014-06-20 21:46:44)

+2

16

Гигантским усилием воли он заставлял себя сосредоточиться на конкретной задаче – закончить рисунок и не потерять его настроение, чтобы не пришлось все переделывать от одного неловкого движения руки. Насколько легко скользил карандаш по бумажной поверхности, когда он просто любовался игрой солнца в волосах Гроттер, настолько же тяжело давался каждый верный штрих сейчас, когда он буквально вперился глазами в лист бумаги, контролируя каждое движение. Иначе нельзя. Иначе светлый, одухотворенный рисунок наполнится мрачными красками, и задумчиво улыбающаяся Таня на нем станет испуганно раскрывать шире глаза и беззвучно кричать о помощи, ужасаемая возникающей вокруг обстановкой. Эта картина настолько явно предстала перед его внутренним взором, что Бей-Барс даже оторвался от бумаги, чтобы случайно не претворить его в действительности. Устало протирая переносицу, Глеб закрыл глаза, глубоко вдохнул и на раз-два-три выкинул все лишние мысли из головы, сосредоточившись исключительно на Тане у окна.
И все же штрихи стали жестче. Ведомые разумом, а не сердцем, сохранявшим еще остатки человечности, они в меньшей степени передавали образ. Но ему оставалось только закончить некоторые детали, окончательно очертить линии, добавить теней, еще более усиливающих эффект света на картине. Пожалуй, что это был его самый светлый рисунок, впрочем, сейчас ему ничего не мешало и не торопило, а там, в мире стихий, он мог урвать себе лишь час времени, чтобы порисовать в одиночестве в лесу и не удобным карандашом, а тем, что под руку попадется. В камере и вовсе ему приходилось рисовать в темноте на ощупь, а это не очень-то располагало к свету.
Он уже хотел было объявить, что все готово, все свободны, но задержался на Танином лице. Его неопытная модель, не привыкшая, по всей видимости, долгое время находиться без движения, волей-неволей беспокойно перебирала руками воздух, задумчиво глядя куда-то в прострацию. Во всем этом неуловимом движении, перебегавшем от рук к лицу и замиравшем там в чуть изменившемся его выражении – приопущенный уголок рта, вздернутый нос, слегка прищуренные глаза, чувствовалась какая-то глубокая мысль, далекая от происходящего вокруг. Бей-Барс не на шутку заинтересовался ею, пытаясь во всем этом уловить то, о чем думала Таня. Это казалось ему почему-то очень важным. Забираться к ней в голову, как он бы поступил в любом другом случае, было бесполезно – там играла назойливая песенка из зудильника, который по утрам включал его сосед по комнате. Но мимика порой может больше сказать, чем самое изощренное подзеркаливание. К сожалению, некромаг не был непревзойденным физиогмистом, умеющим читать оттенки мысли по ее отпечатку на лбу. Но все же, сравнивая свой рисунок с тем выражением, которое было сейчас на Танином лице, он ясно видел, что ее терзает настойчивая, но неприятная мысль, способная вылиться во что-то большее. Это надо запомнить, - отметил он про себя, продолжая просто наблюдать – или любоваться? – за девушкой. Погруженная в свои мысли она, кажется, совсем забыла о том, что ее рисуют, и не теребила его поминутно вопросами: ну когда же ты закончишь? Это напомнило ему те времена, когда он, совсем еще юный, с жадностью вглядывался в бродящие по поверхности котла образы. Старуха тогда вела себя очень возбужденно, даже временами неистово, но он все равно с упорством барана пробирался к котлу и смотрел, смотрел, словно какая-то непреодолимая сила влекла его туда. Он, не привыкший никому подчиняться ни до, ни после, тогда не испытывал никакого дискомфорта от некого подавления его воли и навязывания желаний. Он был тогда как котенок, слепо тыкавшийся по углам и не понимающий инстинктов, которые его куда-то влекут. Сейчас, спустя столько времени, он вновь увидел ее – образ, плескавшийся в котле, преследовавший его так долго, живую, осязаемую. Он мог ее потрогать, убедиться, что она настоящая и не привиделась ему тогда в ядовитых парах старухиной избы, но он предпочел ее нарисовать, чтобы взять с собой частицу ее.
Мы закончили, - сказал Глеб, перехватив Танин взгляд, брошенный на него. Она, наверное, устала так стоять, - с неприсущей ему заботливостью решил Бей-Барс, кивком головы подтверждая, что можно снова двигаться. Он, казалось бы, потерял всякий интерес к своей модели, полностью поглощенный упаковыванием рисунка в папку и карандаша в карман.

+1

17

Интерес Тани перерос в праведное возмущение практически мгновенно, минуя все возможные промежуточные стадии, - судя по задумчивости взгляда, Глеб уже некоторое время назад прекратил рисовать и просто разглядывал девушку. А для этого, между прочим, совершенно необязательно было изображать недвижимый монумент самой себе. С самим фактом гляделок, которые Глеб с появления в Тибидохсе и до сих пор не слишком старательно скрывал, Татьяна уже почти смирилась. Смутно понимала, как на такое реагировать в случае брутального парня из леса, а не застенчивого Пуппера, но смирилась. С учётом того, что сокамерницы с первого по пятый курс были готовы гроздьями повиснуть на плече упомянутого парня, это было даже лестно. Невероятно проблематично, но лестно. Да и в целом с появлением Бейбарсова в школе в её жизни обнаружилось слишком много разных "но".
- Ну хорошо. Допустим, ты считаешь рисование настолько личным делом, что его результаты никому не показываешь даже под угрозой расстрела, - начала Таня, не без успеха постаравшись наскрести в душе немного миролюбия. Плохой это был признак, когда парень то безумно раздражал, то вводил в состояние томной задумчивости; поэтому следовало ложку дёгтя в этот сахарный сироп с ночными полётами и позированием. Слишком много вседозволенности для одного отдельно взятого некромага. - Но всё-таки было бы вежливо и очень полезно для твоего брутального образа сделать одно исключение, раз уж ввязал кого-то в это личное.
Высказавшись, Таня задумалась над сказанным ещё раз и с удивлением осознала, что строгости не получилось. Получилась золотая середина между кокетством и обидой, чего Гроттер от себя ожидала в последнюю очередь. Видимо, подсознание таким образом давало ещё один тревожный звоночек, намекающий на то, что вся эта ситуация сама собой не рассосётся. Как говорится, "либо крестик снимите, либо трусы наденьте"; а изображать невинную преследуемую овечку, обижаясь при этом на неожиданную потерю интереса к своей персоне, было очень некрасиво с её стороны. "Если найдёшь меня, то буду твоей. А если не найдёшь, то я в шкафу".
- В общем, Бейбарсов, будь проще, и к тебе сразу потянутся люди, - резюмировала Таня, нащупывая стоявший рядом футляр от контрабаса и задумчиво взвешивая его в руке. По всей видимости, некромаг получил желаемое и собирался в честь этого убраться восвояси; всем спасибо, концерт окончен, клоуны могут расходиться по домам. А до условного дома - комнаты, делимой с двумя "тёмными" соседками, - нужно было ещё прилично шагать в неудобном наряде с неудобным инструментом наперевес. И вот это Таню с её не вовремя проснувшейся авантюрной жилкой категорически не устраивало. - Хотя бы контрабас помоги донести до жилого этажа, пусть от тебя хоть какая-то польза будет.

Отредактировано Татьяна Гроттер (2014-09-19 18:55:32)

+1


Вы здесь » Тибидохс. Время, назад! » Будни Тибидохса » 26.05.Самые важные встречи устраивают души, прежде чем встретятся тела