Тибидохс. Время, назад!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тибидохс. Время, назад! » Будни Тибидохса » 5 июня э.г. не видела ты волшебства этих линий


5 июня э.г. не видела ты волшебства этих линий

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Вид отыгрыша: индивидуальный, закрытый.
Мир отыгрыша: ТГ, наша реальность.
Дата|время: 5 июня, после обеда.
Действующие лица: Жанна Аббатикова, Глеб Бейбарсов.
Предисловие:
Попав из параллельного мира в этот, Бей-Барс одной из первых встречает Таню Гроттер. Рыжеволосая девушка настолько заинтересовывает его, что он снова берется за карандаш и рисует, рисует один и тот же образ в своем альбоме, тщательно скрывая это от подруг. Однако один из таких рисунков находит Жан - и выяснения отношений не избежать.

0

2

И все-таки так жить совершенно невозможно! В этом проклятом Тибидохсе совершенно невыносимая вода: жесткая, плохая, невкусная, не то что на Алтае. А коже-то от такой воды лучше не становится. да и делать с этим что-то надо. Вычитав в одной умной книжке рецепт чудодейственного крема, Жан решила действовать. Понятное дело, что ее внешний вид на некромагию никак не повлияет, но выглядеть-то хорошо хочется каждой. Крем оказался действительно хорошим, да вот только закончился быстро. Еще бы сварить его немного, да совершенно не из чего: крысиные почки закончились, да и жабьих языков не хватит. У Иелен тоже ничего не было, как назло. Последним шансом был Глеб - хоть у него-то должны быть какие-то запасы.
Жан постучалась к нему в дверь, но он не отзывался. Ну ничего, - решила она. - Подожду внутри, не под дверью же сидеть. Запирающие проклятья ей были знакомы, так что Жан от них просто отмахнулась, несмотря на то, что любого другого они грозились вывернуть наизнанку. Она потопталась немного на входе, разыскивая место куда можно было присесть. В итоге выбрала стул у рабочего стола: он вроде бы ничем не был завален. Жан разгребла немного места на столе, ровно столько, что поставить кружку с чаем, которая возникла  у нее из воздуха. Если уж ждать, так хоть ждать с удовольствием. Вздохнув, она пробежала взглядом по бумагам. Какие-то записи, заметки, вроде даже карандашные наброски. Рисунки? Да Глеб же давно уже не рисует, но нет. Жан перевернула один из листов, рисунок ее, признаться, очень заинтересовал. Портрет симпатичной девушки, единственное нос у нее совершенно некрасивый, да и глаза как будто разные по размеру, да и вообще, с чего это Глеб ее рисует?! Почему именно ее, кто она такая?! Кажется, в портрете проглядывали знакомые черты, но слишком невнятные для того, чтобы быть ясными. Жан нахмурилась: вот и посмотрим, что он скажет, когда вернется. Кажется, вопросов будет больше, чем только о запчастях существ, бывших о-то живыми.

+1

3

Параллельные прямые никогда не пересекаются, - говорит нам геометрия. Пространство способно искажаться, - утверждает астрономия. А Эйнштейн – не тот, который учиться в Тибидохсе – доказывает, что и параллельные прямые способны пересечься в какой-то точке пространства при соответствующем искажении. Прописные истины в один момент оказываются не такими уж и прописными.
Впрочем, некромага глубины научных изысков не интересовали. Он знал свою собственную истину, истину в последней инстанции, что есть два мира, есть точка, в которой они пересекаются, где ткань пространства не такая плотная и ее можно прорвать. Он знал, что именно этот мир ближе всего к их, а значит, и самый похожий. Он знал, что есть Змей времени, который держит на себе всю громаду вселенной, и что земные ученые очень бы удивились, увидев его, - нелегко подобрать научную теорию для такого существа, которое и определяло законы всех миров. Даже им приходится жить по этим законам, как бы они не хотели устанавливать свои собственные.
В мире значительно больше рамок, чем нам того хочется. Какие-то смешные, бесполезные, порою вредные правила, выработанные тысячелетиями, переписанные миллионы раз, но неуклонно, на подсознательном уровне соблюдаемые. Когда-то было проще. Хочешь – берешь, и никаких лишний действий. Сложность – это всего лишь отсутствие простоты. Противостояние сильного сильному. Со временем игра приобрела новые качества, новые возможности, новые краски, но вместе с приятными бонусами ушла и простота. Равноценная ли расплата за сиюминутные удовольствия?
Ты волен выбрать другую игру и другие правила к ней. Для этого всего лишь нужно прорвать занавесу между мирами и осуществить задуманное. И тогда, возможно, уже ты будешь писать правила к игре. Глеб на несколько секунд прикрыл веки, всматриваясь в картины возможного скорого будущего. Единственное, о чем он никогда не задумывался прежде, а стоит ли оно того? Если ты так долго был игроком, сможешь ли ты стать создателем? Да и какой создатель из некромага, чье призвание – разрушать?
Вдруг все стало сложнее, чем казалось. Словно вместо шашек они решили сыграть в шахматы. И уже неизвестно, что ждет в финале.
Эти стены навевают странные мысли, - он мотнул головой. – Тот, кто их строил, был очень силен. Мне лучше вернуться.
Бессмысленные шатания по коридорам в последние дни стали его привычкой. Мысли перескакивали сами по себе с предмета на предмет, не зацикливаясь на чем-то определенном, давая возможность подсознанию самому найти ответ на вопросы. Взгляд путался в сводах замках, натыкался на неожиданные экспонаты. Но сейчас все стало слишком мутным, и самым верным решением было вернуться в комнату. Еще слишком много неоконченных дел.
Едва он шагнул через порог комнаты, то понял, он здесь не один. Скользнув глазами в поисках соседа, с которым приходилось делить пространство, он наткнулся на… Жан. Она стояла у стола, рассматривая его бумаги. Внутри что-то нервно шевельнулось.
Жан? – вопрос «что ты здесь делаешь» так и норовил сорваться с языка, но некромаг предпочел его проглотить. Аббатик бы его просто не поняла, учитывая их отношения. Да и у него не должно было в принципе возникать таких вопросов. Возможно, все дело было в том, что она изучала его бумаги, среди которых в основном были рисунки, которые он никогда никому не показывал даже в их мире. Нечто слишком личное даже для его подруг.
Я как раз собирался к вам, - Глеб предпочел сделать вид, что ничего не заметил, рассчитывая, что девушка сама все поймет и перестанет так пристально смотреть на рисунки. Волей неволей у него возникало чувство, будто бы его рассматривают изнутри под микроскопом. Не самое приятное ощущение.

+1

4

А вот и хозяин картинной галереи пожаловал.
Жан продолжала нарочито медленно  рассматривать карандашный набросок девичьего лица. Переводя взгляд с рисунка на художника и обратно. Ее всегда восхищало, как четко и виртуозно у Глеба получается фиксировать живой образ, словно запечатлевать случайный  миг на клочке бумаги несколькими штрихами. Это больше  сродни волшебству без какого-либо магического воздействия. Рисунок был хорош, даже через чур. А вот модель наводила на серьезные размышления, от которых ныли зубы и перед глазами вспыхивали алые фаерболлы.  Такая у девушек двойственная натура -  малюй эти  картинки кто-то другой, Жан бы презрительно фыркала, что на такое друцкое занятие и двух секунд жалко, лучше провести время весело и с пользой. к примеру, развеять пару могильных курганов по ветру. Но все что выходило из рук любимого некромага, казалось ей чуть ли не великим промыслом… конечно, если не являлось изображением какой-то смутно знакомой, носатой девки.
Нет, воистину, жуткий нос! И она же еще с этим носом при свете дня шляется, а ведь могут и невинные дети со слабой психикой на пути встретиться!
Жан подавила естественный порыв спалить всю эту разрисованную бумагу к чертовой бабушке – понимала, не маленькая, что Глебу такое вольное обращение с собственными  вещами врядли придется по вкусу – так и до Третьей мировой недалеко.
- А я решила помочь тебе к нам собраться. Чтобы не забыл в спешке чего-нибудь важного, -  лукаво сощурилась, фиксируя малейшие отголоски эмоций на практически бесстрастном лице. Но мы-то тоже, не вчера из первого класса в большую жизнь шагнули, все видим, все замечем – не доволен друг сердечный внезапному явлению близкой подруги, ох, как недоволен. Попробуй разбери, то ли печалит нарушенная суверенность территории, то ли злится из-за  находки Жан. Сейчас проверим.
– Какая прелесть,  - слегка помахала трофеем,  разгоняя слетевшихся, словно на мед, раздраженных и очень голодных пчелок в голове,  метафизических, разумеется – но от этого не менее злобных.  – Я давно  подумываю о том, что куклы вуду устарели и пора заниматься уничтожением неугодных через бесконтактную магию. Например, через изображение… Отличный проводник - сильный, не оставляющий никаких следов воздействия .Ты ведь тоже об этом думал? Твои рисунки всегда были особенными…Давай потренируемся на этом вместе? Можно применить практикум черной чумки – мгновенный результат и совершенно необратимые последствия.
Жан почти ласково провела ладонью по лицу нарисованной девушки, чувствуя  как отзывается  живая человеческая  энергия. Волшебный рисунок, созданный некромагом,  был на удивление мягок, отзывчив и явно не должен был попадать в чужие, цепкие ручонки.
Все равно с таким носом жить нельзя – окажем бедняжке посильную помощь без пластическо-хирургического вмешательства.  Что скажешь, Глеб?

+2

5

Время тянулось издевательски медленно. Словно там, за пределами привычно воспринимаемой Вселенной, кто-то специально растягивал его как упругую резину, увеличивая каждое мгновение вдвое, а то и втрое. Секунды медленно сливались в минуты, а минуты длились словно часы, наматывая нетерпение на кулак.
Сколько можно?!
Глеб нервно крутанул тросточкой. Теперь он начинал понимать, для чего его двойнику нужна была эта казавшаяся бесполезной вещица. Помимо незначительной магии, которую можно было извлечь из трости, она еще и прекрасно успокаивала нервы. Особенно, если огреть ею кого-нибудь, вызывавшего раздражение. Но увы, бить Жан было непозволительной роскошью хотя бы потому, что она могла в ответ двинуть так, что и копыта можно отбросить, а вообще потому, что это была Жан, с которой его связывало больше, чем просто совместная деятельность и годы жизни, проведенные под одной крышей. И все-таки есть некоторые вещи в его жизни, которые он предпочитал делить исключительно сам с собой и никого в них не пускал. И, к сожалению, Жан сейчас перешла эту внутреннюю границу, копаясь в его рисунках.
Глеб прищурил глаза. Там, в их мире он редко брался за карандаш. Старуха нагружала их так, что не было возможности лишний раз присесть. Они не спали несколько суток подряд, ели, когда придется, занимались всем, что было ей угодно. После таких «мастер-классов» сил оставалось только на то, чтобы рухнуть где-нибудь и, наконец, поспать. Выдавались правда порой относительно спокойные недели. Тогда – в минутные порывы – он уходил в одиночестве в глубины леса и рисовал там на чем приходилось. Если когда-то удавалось достать хороший клочок бумаги – это было успехом. Обычно же его рисунки оставались где-то на расчищенном куске земли. Нечеткие наброски, линии, за которыми угадывался силуэт, но кого – на этот вопрос не мог ответить и он сам. Хотя сейчас, возможно, он бы и дал ответ. Те рисунки так и оставались там, в чаще, никем не увиденные, кроме диких зверей. Глебу не нужны были лишние вопросы, не понимание и так далее. Как тогда, так и сейчас. Но Жан, похоже, не желала. Или не понимала. Или не желала понимать. Не суть важно. Важно то, что она лезла на запретную территорию, лезла с упорством танка, вытаптывая его внутреннее пространство под ноль. Такое Глебу не могло понравиться. Равно и как ее предложение, сказанное с таким невинным видом, что Бей-Барс, знавший девушку как облупленную, просто не мог поверить в искренность ее слов.
Положи рисунок на место, - сказал он, сдерживаясь из последних сил. Ссориться с Жан из-за рисунков не хотелось, но Жан – девушка особенная. И он почему-то сомневался, что какие-либо его объяснения на этот счет возымут эффект. Да и объясняться перед кем бы то ни было у Бей-Барса не было никакого желания. Глеб не любил подчиняться, а если и делал это, то исключительно старухе и исключительно потому, что старуха была слишком сильна, чтобы с ней спорить в принципе.
Я не собираюсь ни на ком тренироваться. Мои рисунки – это слишком личное, чтобы использовать их каким-либо образом. Придумай другой способ, чтобы наслать на кого-то необратимое проклятье, - он сделал шаг вперед, решив, что стоять у порога и ждать у моря погоды как-то глупо. – И еще раз повторяю, положи рисунок и закрой папку. Это моя личная вещь и мне не хотелось бы, чтобы кто-либо их смотрел.
В первый раз в жизни, наверное, он понял смысл выражения «душа на изнанку». По крайней мере, именно так ему хотелось охарактеризовать возникшее у него чувство при виде того, как Жан без всякого стеснения перебирает его рисунки. Словно она не бумагу трогает, а у него в душе ковыряется пальчиком и разглядывает под лупой, что у него там интересного есть. Глеб был довольно-таки замкнутой личностью, чтобы вот так вот выставлять все напоказ. Извините, не наш профиль. Обратитесь к кому-нибудь другому.
Была бы это не Жан, он бы давно уже впечатал негодяя в стенку и спокойненько отряхивал бы рисунок. Но это была именно Жан, и от того все становилось еще сложнее.

+1

6

И полетели ножи, и стаи упреков.
И заблудились во лжи и в собственных чувствах.
Он тебя таки убьет, но в самом финале,
А пока…(с) Земфира

Неестественная злость или все-таки страх? Так трудно сейчас отыскать тонкую грань, где кончается собственнический инстинкт и включается чувство самосохранения.  Дернул же Хаос влюбиться в себе подобную тварь,  с которой шутки невероятно плохи, а любое взаимодействие – пляска на лезвии косы, любезно одолженной у старухи Смерти. До  трясучки хочется схватить, обнять, перенести куда-нибудь на высокую гору, чтоб никто-никто не нашел. Чтоб  никто не смотрел и даже не дышал в сторону Бейбарсова. Обмотать гору колючей проволокой, подключить к току и обвесить периметр табличками: «Не влезай, убью». Вот такая она, обычная женская ревность, умноженная на  тысячу килограмм некромагического тротила. Тем более… да. Она поняла, кого изобразил Глеб на этом наброске.
Ну, конечно, Жан, ты слепая идиотка! Дальше кошмарного носа ничего не видишь… В пору заказывать очки или просто  выколупать кому-нибудь глаза.
В комнате как-то резко перестало хватать воздуха, и мир сузился до размеров спичечного коробка. Маленького, крошечного коробка, который так легко и просто сжать в кулаке или запулить им в распахнутое окно. Нет, лучше, все-таки в закрытое, чтобы ощутить  водопад стеклянных брызг и мелодичный звон чего-то похожего на разбитые мечты.
-  Глеб, какого черта! Неужели, тебе так дорог этот рисунок?
Все-таки вырвалось, с огненной мукой. И показалось, что на мгновение от Жан полыхнуло жаром, как от печки, но рисунок в руках чудом уцелел. Нельзя, тихо! Успокаивайся, давай. Он терпеть не может всех этих гнилых разборок, и  минимум,  чего я сейчас заслужу  это статус истерички и глухой игнор на пару веков. Нельзя. Нельзя.
Конечно,  это как ежедневная утренняя зарядка - легче сказать, чем сделать. Жан прикрыла на пару секунд глаза, пытаясь погасить в них адово пламя и медленно досчитала до десяти, потом обратно. Ненавистный портрет жег пальцы, и невероятно сильно хотелось избавиться и от него и от натурщицы.
Что ж, свои желания нужно сбывать. А цели – сбивать… - желчно подумала Жан, в голове стремительно пронеслось несколько красочных картин того, как Жан будет сбивать именно эту цель. Внутреннее напряжение потихоньку начало отступать и некромаг рискнула открыть глаза и осмотреться. Комната как комната – слегка пыльно, слегка мрачно и грозовой тучей Бейбарсов посередине. Ничего не меняется. Аббатик сунула даже не обуглившийся рисунок обратно в папку – так сказать от греха и даже отодвинулась от стола на пару шагов.
-Извини, - вышло как-то глухо и неубедительно. Пришлось повторить попытку. – Извини,  Глеб. Не знаю, что на меня нашло. Ты прав, не нужно было лезть в твои личные вещи. Просто… просто я не сдержалась. Это дурацкое место постоянно выводит меня из себя – глупые маги, приведения… куча идиотов! А я почти ничего не могу сделать, чтобы нас не рассекретили. Ты даже не представляешь, как хочется спалить здесь все к чмыринной бабушке! Ну почему мы должны с ними  цацкаться? Мы же сильнее!
Голос дрогнул во всех нужных местах, и она даже сама себе поверила. Тем более, все вышесказанное – правда… кроме извинений. Ну не чувствовала себя виноватой и все тут! Наоборот,  обиженная душенька требовала мести. Причем немедленно и без хлеба. Но Жан умная, хоть и импульсивная. Дураки так долго не выживают, даже в некромагической шкуре.
Извини, Глеб, но ты сам виноват. И я снимаю с себя всякую ответственность за то, что вскоре произойдет, хотя… позвольте… Разве я вообще ее надевала?

Отредактировано Жанна Аббатикова (2013-08-04 14:52:37)

+1

7

Так начинается буря. В мире что-то неуловимо меняется, как будто где-то неожиданно открыли створку окна и впустили поток свежего воздуха в затхлый дом. На еще минуту назад чистое небо набегают облака, сначала кристально белые, кучрявые, стремительно темнеющие по мере приближения. Ветер неслышно крадется по улицам, трогая листья на деревьях, словно выбираясь на разведку. А потом все затихает, стихия собирается с силами, чтобы нанести первый, оглушительный удар. Буря начинается.
Стихийный маг особенно остро чувствовал эти переходы от спокойной атмосферы к буре в отдельно взятой комнате. Напряжение росло, словно кто-то дернул рубильник вверх от 10 вольт до 220. Кажется, еще пара мгновений и искры электричества станут осязаемыми.
Внешне оба сохраняли спокойствие, насколько это применимо к каждому. Глеб лишь нервно дернул бровью и смерил Жан холодным взглядом. Она загоралась быстрее, полыхала ярче, она не могла иначе – он любил ее, насколько вообще некромаг способен любить, за эмоциональность. За ту эмоциональность, которой так не хватало ему, за тот огонь, что требовался магу земли.
Мне дорог каждый из моих рисунков. Потому что это мой рисунок, - ответил он, подчеркивая слово мой не просто жирной линией, а тройной жирной линией да еще с восклицательным знаком. Бейбарсов скрестил руки на груди, продолжая буравить Жан тяжелым взглядом. Вспышек ее неудовольства он не опасался, ибо за долгие годы, проведенные у старухи, он и не такое от нее видел. Пока это были так, цветочки. После ягодок, правда, выживали немногие. Для него же собственное личное пространство было важнее всего. Собственный внутренний мир. Собственное Я, которое он не собирался уступать никому. Даже странное, как уживались миром эти три личности, обуреваемые эгоистичными желаниями, индивидуалисты до мозга костей, но, вместе с тем, он не мог представить их по отдельности. Связь, что существовала между ними, была сильнее, чем можно было бы вообразить. Иногда ему казалось, что они единый организм, с тремя головами, шестью руками и ногами, ведомый едиными целями.
Аббатик, наконец, перестала испытывать его терпение и убрала рисунок обратно. Глеб незаметно выдохнул, словно внутри кто-то снял невидимые тиски и выпустил зверя на свободу. Складка на лбу слегка разладилась.
Жан извинилась. Явление редко, как тропический ливень в арктике.
Я представляю, - ответил он, вспоминая того наглого типа, посмевшего что-то ляпнуть ему на тренировке. Бей-Барс немедленно отметил типа про себя, пообещав убить его в особо извращенной форме.
Старуха недаром учила нас терпеть. Несколько недель в древней могиле разве были лучше, чем времяпребывание тут? Здесь хотя бы можно вовремя принять душ, не говоря уже о пище. Наслаждайся тем, что мы не вернемся туда, - он надавил на слово туда, имея ввиду их камеру в тюрьме в их мире. И он знал, что Жан прекрасно поняла его. Но есть вещи, которые он предпочитал не озвучивать, не потому, что боялся, а потому, что все-таки возможно даже у стен есть уши. И ни к чему кому-либо знать, откуда они появились.
Пока никто ничего не заметил. И чем дольше они будут не замечать, тем спокойнее нам будет. Вам с Иеленой еще не приходится таскаться на эти дурацкие тренировки или как они там называются. Этот одноглазый тип чересчур проницателен. По крайней мере, он поглядывает на меня так, словно видит сквозь меня. Мне это не нравится, - Глеб припоминал взгляды, которые бросал на него Соловей во время вчерашней тренировки, хотя и тренировкой это назвать сложно. Бей-Барс, конечно, смутно представлял себе, как они должны проходить, но на них явно не должны летать мячи, желающие проломить кому-нибудь череп. Этот мир слишком мягок для подобных развлечений. Хотя некромаг и не отказался бы сыграть в подобную игру. Ему вообще нравились игры со смертью. Хотя бы потому что он уже был мертв, а значит, ему ничего серьезного не грозило.
У нас еще будет шанс расквитаться со всеми, ничего не опасаясь. Нужно все взвесить… Не допустить роковых ошибок. Там мы были близки от цели, но вспомни, что случилось, - он поморщился. – Я не собираюсь повторять это здесь. Иелен говорила, что она нащупала что-то, - он подошел к Жан вплотную и положил ей руки на плечи. – У нас все получится. Ты же знаешь.
Даже некромагини способны на истерики. Девчонки всегда остаются девчонками, даже если при этом они спокойно могут уложить добрую сотню мертвяков и не поведя бровью лишить кого-либо жизни.

+1

8

Я буду целым, а ты половиной
Поверь, не хотела по подлому в спину.
А зря… (с) Земфира

Можно собой гордиться - погладить по голове и взять с метафизической полки пирожок.  Все-таки они  значительно выросли за последнее время. Духовно.  Надо же, как странно звучит это слово по отношению к некромагам! Приходится делать ремарку – от слова "дух", а  не от какой-нибудь "духовности", как могли решить некоторые индивидуумы.  Жан отстранённо подумала, мол,  хорошо,  что  росли они не "морально". А то в этом диком месте всякое может случиться. Она несколько раз наблюдала, как темные маги здесь помогают светлым и делают это (о, ужас!) совершенно бескорыстно. Сначала не могла поверить,  из любопытства смотрела в глаза, считывая намеренья. И что вы думаете? Темные  частенько не преследовали никакой выгоды  и делали чуть ли не героические  поступки  за простое спасибо. Жуткий мир, непонятный и бестолковый. Здесь никогда не знаешь, от кого и что ожидать, границы словно стерты. Каждый творит, что захочет, руководствуясь той самой, непонятной Жан "моралью". А самое ужасное:  данная болезнь, похоже, заразна. 
Терпеть… Нет, дорогой мой Глеб. Терпеть и таиться меня научил далеко не наш "любимый" учитель. Хотя, в твоих словах есть зерно истины. Да что там зерно – целый батон свежеиспечённой и неприглядной в своем совершенстве Правды.
- Ты прав,  как обычно, - едва заметно скривила губы, то ли в усмешке, то ли в начальной степени проявления брезгливости. -  Знаешь, у меня такое чувство, что не мы контролируем ситуацию, а уже она контролирует нас.  И это невероятно злит.
Еще недавно она устроила бы здесь пепелище. В лёгкую, не глядя на последствия и реакцию окружающих, в том числе и Бей-Барса. Удерживать собственные чувства всегда было непросто, а уж под влиянием эмоций она вообще превращалась в то самое солнышко, которое лучше не злить, а то оно может обидеться и спалить все к чертям (с).  Но… Жан бессознательно поежилась, вспомнив, что был в их практике эпизод, когда ей пришлось в полную силу противостоять Глебу. Все врут. Осознание близкого конца не наводит на философские мысли. Вообще нет никаких мыслей!  Только страх, рождающейся в районе солнечного сплетения и, словно  огненная лава, несущийся по венам, разрастаясь и поглощая собой естество. Сама старуха никогда не вызывала в ней такого дикого и беспощадного трепета. Глеб тогда нашел силы остановиться, а Жан дала  себе обещание: больше никогда и не при каких обстоятельствах не вступать с  ним в лобовое столкновение.  Даже сейчас, спустя приличное количество времени,   наработав бесценные некромагические знания и тысячи часов практики, она бы не рискнула повторить тот эксперимент. Пожалуй, не в этой жизни.
- Получится.  Но Иелен опять зарылась в свои книжки, ты вы ведешь разведку боем, вон, к тебе даже приближаться особо не рискуют - томно вздыхают в сторонке. А я вынуждена терпеть  неконтролируемое дружелюбие  местных аборигенов и даже вывернуть никого на изнанку не могу. Конечно, есть пару способов сбросить лишнее напряжение… - Может, погадать на этой рыжей как на ромашке: в  "любит-не-любит"? Ножка влево, ручка вправо… - Просто ненавижу бездействие.
Однажды ночью, в голову Жан пришла идея,  что не все знания хранятся в книгах. Потом она не раз была в миллиметре от того, чтобы раскаяться в этом заблуждении, но упрямо продолжала развивать собственную теорию.  В Тибидохсе куча народа, которые много лет провели в этом кошмаре архитекторского искусства. Они тысячи, да что там тысячи! Миллионы раз ходили по коридорам, забредая во всяческие уголки, болтали за жизнь с призраками, шлялись по ночам во всех  запретных местечках Буяна и наверняка должны были знать куда больше, чем какие-то бумажки, бережно хранимые джинном. Пользуясь своими особыми способностями, Жан принялась за социологический опрос наиболее любопытных ей  жителей магического  острова. Но пока без особого результата, если, конечно, не считать прогрессирующую  мигрень. Терпеть их бред и не срываться, было очень трудно – почти невозможно, и требовало огромных внутренних сил. Но сейчас, когда Бейбарсов так близко,  можно немножко расслабиться и на пару мгновений уткнуться горячим лбом  ему в ключицу, представляя, что на самом деле все хорошо. А скоро будет еще лучше.  Она так и сделала.
- Не думаю, что ученики знают что-то полезное. Вываливают на меня кучу информации, в которой нет ничего путного. Хотя, - отстранилась, кинув на Глеба нечитаемый взгляд, а на губах появилась легкая, совершенно безобидная улыбка. – Эта рыженькая девочка из дракобольной команды. Гроттер, да? Чувствую в этой светлой нечто…  интересное.  Представляешь,  хотела посмотреть, что твориться в ее зеленых глазенках, но что-то помешало.  -  Возможно, тот умалишенный купидон, сбившийся с курса и летящий в голову. -  Я решила пообщаться с ней поближе.  Так сказать, подружиться и обменяться невинными девичьими секретами.
А что, идея и правда, неплохая. А главное, капец, какая оригинальная!

Отредактировано Жанна Аббатикова (2013-08-24 22:04:09)

+1

9

Только сейчас, когда волны слабоконтролируемой ярости стали спадать, Глеб ощутил – в первую очередь, на чисто физическом уровне, как в комнате накалена атмосфера. Воздух, казалось бы, полыхал, и стоит перейти на тепловой спектр, как все вокруг окрасится в цвета крови. Такова была Жан – огонь в ней бушевал похлеще, чем в самом раскаленном вулкане. От природной магии не спасало ничто, даже в старухиной землянке, где все было заговорено от возможного противника. Жар ниспадал, напряжение падало.
Почему она так взвинтилась? Прекрасно же знает, что я никогда никому не показывал свои рисунки, что в них такого, что завело ее? – Глеб остывал, зная, что его внутреннему пространству более ничего не угрожает. Остывал и пытался вникнуть в причины неожиданно разгоревшегося конфликта. Не сказать, что они с Жан были идеальной парой, живущей в полной гармонии и понимании. Скорее нет, чем да. Порой они и более бурно выясняли отношения, но чаще всего из-за поведения партнера в боевых испытаниях. Учитывая то, что вся их жизнь была связана именно с этим в последние годы, делить им больше было нечего. Но с другой стороны, Жан любопытством никогда не отличалась. По крайней мере, настолько, чтобы копаться в его вещах в его отсутствие. Когда вы проводите вместе двадцать четыре часа в сутки бок о бок, вы прекрасно осознаете ценность возможности побыть наедине с собой и со своими мыслями. На личное пространство было табу, но сегодня оно было нарушено. Что не могло не вызывать у Бей-Барса вопросов.
Многому приходится подчиняться… чтобы не выдать себя, я понимаю тебя, - он согласно кивнул. – Мы соберемся сейчас и обсудим план действий. Иелен что-то обнаружила, я чувствую ее нетерпение, она была близка к разгадке, когда мы виделись утром, - Глеб опустил руки, решив, что достаточно на сегодня телячьих нежностей. Они порой раздражали некромага посильней, чем назойливый зомби.
Жан отстранилась и Глеб прошел к столу, чтобы сложить рисунки, как им полагается лежать. Поверх папки лежал нарочито небрежно брошенный лист бумаги с самым последним его творчеством – портретом Тани, практически силой принудив ее позировать. Бей-Барс невольно проскользил пальцем по ее очертаниям, подавляя в себе желание схватиться за карандаш и попробовать другой изгиб губ – не такой как на рисунке – капризно поджатый, а такой, какой он видел вчера – расслабленно-благодарный. Или расчертить новый лист все теми же чертами, но уже стремительно несущей в пространстве на причудливом инструменте, передать этот контраст: сосредоточенная, собранная фигура и беспорядочно развивающиеся волосы.
Он с силой захлопнул папку, вцепившись со всей силы в ее корешок. Спокойно, Глеб, спокойно. Сейчас не время для очередного скандала. Тем более из-за Тани. Жан не поймет.
Да, Гроттер. Одноглазый ее так зовет. Как я понял, она у него на хорошем счету и кое-что смыслит в этой бестолковой игре, в которой мне тоже приходится участвовать. Думаю, я лучше сам ею займусь. Тем более после вчерашнего, она не откажется со мной поболтать о школьных секретах, - Глеб усмехнулся, пристально глядя на Жан. Неспроста Аббатик заинтересовалась ею. К девушке и так вечно липнут какие-то неприятности, но если Жан за нее возьмется, вчерашний бунт мячиков покажется лишь цветочками. Его ненаглядная способна устроить настоящий ад. И ему не хотелось бы и близко подпускать ее к Тане. – Найди себе другую жертву… Ту крашенную во все цвета радуги, например. Она тертый калач. Назвала меня вчера Бейсусликовым. У девочки совсем нет тормозов… Вы отлично поладите.
Крашенная откровенно говоря раздражала его. И это – мягко сказать – раздражала. Назойливая и навязчивая как муха, жужжит, жужжит над ухом. Как хотелось ему сделать одно небольшое движение рукой и остановить сердце этой выскочки. Желательно, навсегда. Лишь бы не слушать ее безостановочные бла-бла-бла. И приятель ее с мордой доисторического человека. Но этот уже давно был на галочке у Бей-Барса. Пара неудачных действий, и он перестанет сдерживаться. Невелика поди потеря.

+1

10

В воздухе что-то тревожно зазвенело. То ли предчувствие какой-то вселенской гадости, то ли один из Купидонов по глупости заблудился в подвальных коридорах. И чего они только тут рыщут, краснощекие мерзавцы?  По всем законам логики, физики и оккультизма у светлых существ должна быть аллергическая реакция на любое темное помещение, слегка присыпанное пылью и празднично увешенное паутиной. Однако, в Тибидохсе все существующие законы и правила легко разбиваются о жизнеутверждающее утверждение: "И че? Правила созданы для того, чтобы добивать их исключениями ".  Кроме того, Жан твердо убеждена, что Купидоны, ровно как и большинство нежити, тусующиеся в школе, на пол ставки подрабатывают шпионами, оттого и влезают вечно во все дыры без мыла.
Хотя, на этот раз лазутчики, наверняка, не причем. Да и не звон это вовсе, так… горят последние предохранители самообладания огненной маггини.  Женское чутье – страшный зверь, а уж помноженное на магический дар, вообще смертельное оружие массового поражения. Великолепные новости!  Спасибо, Бей-Барс… Значит, я буду отвлекать от тебя внимание одной помешанной девчонки, пока ты будешь всецело  заниматься охотой за другой. Срочно зеркало в студию! Похоже, у меня растут то ли ослиные уши, то ли ветвистые рога…
- Разноцветную зовут Гробыня. Все элементарно, драгоценный – на нее произвела неизгладимое впечатление твоя харизма и она готова из кожи выпрыгнуть, дабы обратить на себя твое высокое внимание, - хмыкнула Жан. Ей довелось несколько минут пообщаться со Склеповой, у которой все намерения были черным макером прописаны по всей белой глади ее сознания. Практически бесперспективна и неинтересна некромагу. А вот Гроттер вызывала в Аббатик совершенно иные эмоции… Интересно, Глеб сам  понимает, насколько явен его интерес? Для других он легко мог остаться незаметным, но только не для самых близких людей, которые вместе прошли огонь, воду, смертельную опасность и эликсир из пиявок. Девушка стиснула кулаки, почти не ощущая как острые ногти впиваются в  кожу до кровавых полумесяцев. Гроттер опасна? Однозначно.
Чувство, испытываемое сейчас Жан, сложно было назвать ревностью. Что это вообще такое? Мучительное сомнение в верности, в любви, в полной преданности Глеба?  Их отношения были черезчур высоки для подобных чувств, а Аббатик  слишком  умна и преисполнена чувством собственного достоинства, чтоб закатывать  дурацкие истерики, рвать свои шикарные волосы и вопить как один известный господин: "Завтра я убью свою жену! Она изменяет мне с нашим садовником!!!" Однако, ощущения были очень неприятными – темными и мерзопакостными, словно море перед штормом. Как сильный эмпатический маг, девушка кожей чувствовала нечто такое, что еще не совершилось, даже не появилось на горизонте, но уже зародилось в тонких материях мироздания и было предрешено.
Глядя, как Глеб  бережно перекладывает листочки с этой самой Гроттер, Аббатик брезгливо поморщилась, но тут же взяла себя в руки. Лицо выражало  внимательное спокойствие, лишь глаза метали крупнокалиберные молнии. Бей-Барс, что ты творишь? У нас есть Дело, которое важнее жизни и смерти вместе взятых. А ты отвлекаешься на какую-то… девчонку.  Рисуешь, думаешь не о том, мечтаешь…  Это опасно. Мы не можем так рисковать.  Я не могу тебе этого позволить.
Она словно через силу улыбнулась, сосредоточившись на выдохе – это всегда успокаивает.
И  посмотрела в глаза повернувшемуся к ней другу  уже с легкостью и теплотой.
- Как скажешь, Глеб! Ты мудрый некромаг, и если считаешь, что эта Склепова может дать нам нечто полезное,  я займусь ей. И собственноручно исполню ее заветную мечту… мне как раз нужна качественная шкурка для барабана, - оставаться наедине с Глебом и сохранять спокойствие было крайне сложно. Жан, не глядя распахнула дверь, нежно и бережно. А так хотелось сорвать с петель  и разнести по всему острову… - Ну что,  пойдем к Иелен? Мне не терпится, наконец, заняться делом! Интересно, что она там накопала?..
Глеб, сам того не подозревая,  только что собственноручно возложил на голгофу две головы…
Или очень даже хорошо подозревая?

+1

11

Глеб усмехнулся. Что это было? Женская ревность и желание тонко уколоть его? Чем дольше они находились в этой школе, чем больше общались с другими людьми – а для тех, кто всю сознательную жизнь провел в обществе сумасшедшей старухи, мертвяков и друг друга (не считать же стража и боевых магов за общество), это была довольно резкая перемена – тем сильнее менялось что-то внутри них, о существовании чего они раньше и не подозревали. Вчера он впервые сделал что-то хорошее, он спас жизнь другому человеку, хотя до этого только отнимал их, не считаясь ни с чем. И это было так, словно он окунулся в ледяной водоем. То чувство, которое он испытал при этом, при первом услышанном слове благодарности, словами было не передаваемо. Но тогда он впервые понял, что где-то внутри еще есть сердце. По крайней мере, в груди что-то неожиданно потеплело в тот момент. Ощущения, забытые с момента попадания на воспитание старухи. Они получили невероятную мощь, но взамен лишились того, что у остальных в избытке – человеческого тепла.
Моя харизма… может быть! – он легонько скользнул пальцами по рисунку и захлопнул папку. – Ты считаешь, что у меня совершенно неотразимая харизма? – Бей-Барс повернулся к Жан. Кажется, буря миновала. Ситуация нелепая, но каждый остался при своем. Он прекрасно понимал, что Аббатик лишь на время отложила повисший в воздухе вопрос. К тому моменту, когда она снова решит вернуться к нему, нужно придумать более убедительное объяснение, зачем он рисует Таню. Проблема в том, что он не мог объяснить этого даже себе, и вообще все эти объяснения из серии самокопания, а некромаг предпочитал идти, не разбирая дороги и не оглядываясь назад. К чему ковыряться в сделанном? Объяснение причин никогда не изменит их последствий. Что сделано, то сделано. А в том, что Жан так просто этого всего не оставит, он не сомневался. Разве что только они не займутся тем, ради чего сюда прибыли. Власть, сила – это то, что каждый из них любил сильнее всего остального и всех. Иелен что-то нашла, возможно, что-то важное, что даст им ключ к достижению желаемого. И, быть может, уже сегодня вечером им будет совсем не до крашенных и рыжих, вообще не до обитателей этой школы. Хаос… великий и непокоренный! Могущественный и заточенный! Он звал к себе, манил, сулил золотые горы вкрадчивым голосом. Хаос знал, кто они и зачем пришли. Хаос ждал их.
Получится прекрасная разноцветная шкурка, - он усмехнулся. – А палочки ты сделаешь из ее косточек или позволишь мне подсобить тебе и сделать палочки из ее гориллоподобного спутника? Чудные палочки с выпуклыми глазками на конце… - Глеб зло улыбнулся, подходя к Жан. – Ты права, пора идти. Меня распирает любопытство, но Свеколтини была как всегда очень «многословна».
Мимолетом он заглянул в глаза Аббатик, в холодные, жестокие глаза, обладательница которых не знала пощады. Ее темные глаза всегда напоминали ему глубокую пропасть, зияющую своей пустотой. Раньше ему нравилась звенящая темнота, но сейчас он опасался, что эта пустота его проглотит. И не только его… Нельзя ни на минуту отходить от Жан… или от Тани? Нужно ее предупредить. Пусть будет осторожней. Долгие ритуалы, действующие на расстоянии, требуют времени, которого у них нет, а быстротечные – личного контакта. Кому как не Бей-Барсу знать излюбленные приемчики своей подруги.  И на что она в принципе способна. Хотя, если быть откровенным, Жан была способна на все. Даже на то, что у старухи не хватало духу.

+1


Вы здесь » Тибидохс. Время, назад! » Будни Тибидохса » 5 июня э.г. не видела ты волшебства этих линий